Однако вслед за этим произошли два события, круто изменившие настроение Бинка. Во-первых, половинки разрубленного кота остались живыми и во-вторых, сразу превратились в двух новых котов, пусть и меньших размеров. Стало быть, то был не настоящий, а всего лишь псевдокот, вылепленный из живой глины и обладавший кошачьими качествами, и каждая отделенная от него часть становилась новым котом. Если бы из такого материала изготовили, скажем, собак, эффект, безусловно, был бы тот же: каждый отделенный от нее кусочек, превратился бы в еще одну собаку. По этой причине Бинку не стоило беспокоиться о сохранении вида. А через секунду второй кот больно вцепился ему в лодыжку.

Вместе с облегчением Бинком овладела и горячая ярость, и он дал волю мечу. Он рубил котов пополам, на четвертушки и осьмушки – и каждый кусочек неизменно становился новым котом, хотя и все более крошечным, но нападающим с неиссякаемой злобой. Это напоминало схватку с Гидрой во время безумия – только на сей раз у него не было куска магического дерева, чтобы скормить его противнику; не было и нити, связывавшей Гидру с небом – нити, которую можно было перерубить.

Вскоре уже сотня котов, каждый величиной с крысу, вилась вокруг него, а чуть позже – уже целая тысяча атаковала его, и они были подобны никельпедам. Чем дольше он бился, тем хуже ему приходилось.

А не имеет ли эта магия, думал он, работая мечом, какую-то аналогию с магией Гидры? Тот небесный монстр был привязан к цифре семь (семь первоначальных голов), а коты привязаны к цифре тринадцать; но и тут и там число их удваивалось. Ах, отыскать бы ключ или противозаклинание, чтобы нейтрализовать эту магию дублирования...

– Шевели мозгами, Бинк! – крикнул Честер, затаптывая котов, оказавшихся у него под ногами. – Дай-ка им хлебнуть той водички!

Да, конечно же! Бинк присел и махнул мечом над самым полом пещеры, и в озеро полетели десятки котов размером уже с ноготь. Падая в воду, они шипели, словно раскаленные угольки, и мгновенно шли на дно. То ли они захлебывались, то ли их губила ядовитая вода – ни один так и не всплыл.

В полном смысле расчищая себе дорогу к победе. Бинк пристально следил за схваткой кентавра с грифоном. Он, разумеется, не мог видеть всего, зато достаточно четко представлял всевозможные детали, ускользнувшие из поля его зрения. Он и вынужден был наблюдать и все время оставаться начеку – Честеру вдруг могла понадобиться помощь, а если бы с ним что-то случилось, то у Бинка появился бы еще один противник.

Кромби, захваченный петлей, изловчился и одним мощным ударом острого клюва рассек путы. И тут же резко распахнул крылья, вызывающе каркнул и обрушился на голову Честера, орудуя сразу и клювом и когтями всех четырех лап.