Разумеется, Ардент начнет, как старый товарищ, зашедший перехватить крыску-другую, но по мере того, как он будет говорить, Альбрехтсон заметит, как раскручиваются завитки его идей. В конце-концов, он противостоял своему сюзерену, а такие вещи не делают с кондачка. Ардент не мог не осознавать неотвратимость наказания для всякого, кто подымет руку на Низкого Короля. И несмотря ни на что, он должен быть очень умен, умен и полезен для гномьей расы, даже если сейчас он не в состоянии отделить зерна от плевел. Не секрет, что гении часто бывают безумны.
Ключ повернулся в замке. За дверью стоял Ардент, и выражение его лица всерьез напугало его бывшего наставника. Чтобы почувствовать это, требовалась сноровка, но Альбрехт всегда мог сказать, когда в глазах у кого-то горела одержимость идеей. Глаза Ардента были именно такими, и сейчас они смотрели на него очень неприязненно.
Как бы там ни было, Альбрехтсон положил карандаш и спокойно произнес:
— Очень любезно с вашей стороны заглянуть ко мне. Как я понимаю, благодаря поезду Король появится довольно скоро. Разве это не чудесно?
Ардента перекосило, и он рявкнул:
— Вы не можете знать наверняка!
Альбрехтсон сел и оживленно продолжил:
— Дело в том, молодой гном, что я действительно научил тебя всему, что ты знаешь. Но я не учил тебя всему, что знаю
— В таком случае речь, видимо, о гадании.
— О, да. Я слышал об этом.
— Рис Риссон предает все истинно гномское. И ради благополучия всего нашего вида вы признаете, что я должен получит Каменную Лепешку. Большинство гномов стоят за мной.
Альбрехтсон покрутил в руках карандаш.
— Вероятно, чтобы не смотреть тебе в глаза, Ардент. Твои позиции пошатнулись. И вся смелость твоих утверждений приведет тебя к осуждению, как только Король ступит в Шмальцберг. Насколько я знаю Риса Риссона, он
— Я догадывался, что ты скажешь что-то подобное. Но дело сделано.
Альбрехтсон выглядел потрясенным.
— Ты действительно взял Лепешку?