— Посмотри на меня, душа моя… — прошептал Иери, пока я пыталась расправить юбку.
— Мне не нравится, душечка… Снимай. Давай попробуем белое… — услышала я, чувствуя, как мою шею целуют, а крючки снова расстегиваются. От его поцелуев по коже бежали мурашки.
В тот момент, когда на меня сверху обрушилось белое платье, я поняла, что имею дело с самым хитрым чудовищем на свете. Застежки у белого платья были спереди. Я отвернулась, придерживая лиф и пытаясь застегнуть их самостоятельно.
— Нет, душечка, я так не согласен! Поворачивайся… — раздался шепот на ушко. Единственное, что я могла сделать, так это прикрывать грудь руками, натягивая на нее платье. Поцелуй — щелчок красивой застежки. Поцелуй чуть выше — еще один щелчок. Иери стоял на одном колене и смотрел на меня. Красные, чуть светящиеся в темноте глаза, бледное лицо, длинные волосы, покрывающие его плечи, — я не могу представить его другим.
— А давай дальше я сама? — коварно улыбнулась я, слегка отстраняясь.
— Нет, тут без помощи не обойтись, — услышала я шепот. — Извини, служанку я съел, поэтому мне придется самостоятельно тебе помогать…
— Как съел? — испугалась я, глядя на очертание двери в полумраке, за которой, возможно, сидит прислоненный к стеночке или просто лежит на полу труп ни в чем не повинной девушки. — Ты серьезно?
— Я пошутил, душа моя… — услышала я тихий смех. Чудовище прижалось лбом к моему животу, смеясь. Я выдохнула с облегчением, положив руку ему на голову.
— А я-то думаю, почему от тебя голодом пахнет, — заметила я, чувствуя, как застежки и поцелуи поднимаются все выше. Последние две застежки никак не хотели застегиваться с первого раза. Я прижимала его голову к своей груди, слегка покачиваясь и судорожно вздыхая в надежде, что они не застегнутся еще пару раз. Или пару сотен раз.
— Я хочу, чтобы тобой восхищались, — глубоко вздохнул Иери, улыбаясь нашему едва различимому в полутьме отражению. — И меня расстраивает то, в какой одежде ты приходишь ко мне.