Светлый фон

Щелкнула золотая застежка на платье. И вправду, дышать стало намного легче.

— Нет, слишком тугой корсет, — щелкнули сразу вторая и третья застежки, пока я ловила губами чужое дыхание. — Мы выбрали для танцев неправильное платье… Что же нам делать?..

— Не надо… Пожалуйста… — прошептала я, понимая, что меня ждет незабываемое утро. — Я не хочу завтра проснуться с принцем… И чтобы… меня… выставили за дверь… Вместе… с моей… одеждой… Учти… я… не буду плакать под окнами… Если я утром… проснусь с принцем… я больше не приду… никогда… Ты… ты… меня слышишь?

— Я… просто… хочу, чтобы ты… уснула у меня… на руках… — услышала я прерывистый шепот на своей шее. — И завтра… проснулась… в моих… объятиях…

«Ты что творишь!» — заорал Идеал, закипая от негодования. И тут в абсолютной тишине раздался выстрел. Позади него из черного дула пистолета струился дымок.

«Ты что творишь!» — заорал Идеал, закипая от негодования. И тут в абсолютной тишине раздался выстрел. Позади него из черного дула пистолета струился дымок.

Полярный лис вытер пистолет хвостом, чтобы не оставлять отпечатки, поправил шляпу и молча оттащил тело к могиле, скидывая его в яму. На надгробном камне была выгравирована надпись: «Одиночество». Сверху легла деревянная крышка, а потом тяжелая мраморная плита. «Идеально!» — усмехнулся песец, снимая шляпу.

Полярный лис вытер пистолет хвостом, чтобы не оставлять отпечатки, поправил шляпу и молча оттащил тело к могиле, скидывая его в яму. На надгробном камне была выгравирована надпись: «Одиночество». Сверху легла деревянная крышка, а потом тяжелая мраморная плита. «Идеально!» — усмехнулся песец, снимая шляпу.

Еще один поцелуй, и я поняла, что прав был мой учитель физкультуры. Резко останавливаться нельзя… Это очень-очень вредно… Для сердца…

Глава двадцать первая Суженый, на голову контуженный…

Глава двадцать первая

Суженый, на голову контуженный…

Суженый, мой суженый,

В голову контуженный,

Кто же знал, что ты такой дебил?

В эту ночь сон был третьим, а следовательно, лишним. За открытым окном невидимый художник нарисовал алым мазком рассвет. Сначала он смутился, что слишком ярко и рано, поэтому прикрыл его темными тучами, случайно опрокинув стакан с водой. Стакан с грохотом покатился по предутреннему небу, поливая сонную землю свежим шелестящим дождем.

Сон деликатно заглянул к нам, увидел, что мы немного заняты, смутился, развернулся и пошел прочь. Он отправился донимать водителей, которые сейчас за рулем, работников ночных смен, заскочив по пути к соням, у которых только что прозвенел будильник. Он поприветствовал всех сладкой, протяжной и заразительной зевотой, напоминая о том, что нужно ложиться спать пораньше.