Щелкнула золотая застежка на платье. И вправду, дышать стало намного легче.
— Нет, слишком тугой корсет, — щелкнули сразу вторая и третья застежки, пока я ловила губами чужое дыхание. — Мы выбрали для танцев неправильное платье… Что же нам делать?..
— Не надо… Пожалуйста… — прошептала я, понимая, что меня ждет незабываемое утро. — Я не хочу завтра проснуться с принцем… И чтобы… меня… выставили за дверь… Вместе… с моей… одеждой… Учти… я… не буду плакать под окнами… Если я утром… проснусь с принцем… я больше не приду… никогда… Ты… ты… меня слышишь?
— Я… просто… хочу, чтобы ты… уснула у меня… на руках… — услышала я прерывистый шепот на своей шее. — И завтра… проснулась… в моих… объятиях…
Еще один поцелуй, и я поняла, что прав был мой учитель физкультуры. Резко останавливаться нельзя… Это очень-очень вредно… Для сердца…
Глава двадцать первая Суженый, на голову контуженный…
Глава двадцать первая
Суженый, на голову контуженный…
Суженый, мой суженый,
В голову контуженный,
Кто же знал, что ты такой дебил?
В эту ночь сон был третьим, а следовательно, лишним. За открытым окном невидимый художник нарисовал алым мазком рассвет. Сначала он смутился, что слишком ярко и рано, поэтому прикрыл его темными тучами, случайно опрокинув стакан с водой. Стакан с грохотом покатился по предутреннему небу, поливая сонную землю свежим шелестящим дождем.
Сон деликатно заглянул к нам, увидел, что мы немного заняты, смутился, развернулся и пошел прочь. Он отправился донимать водителей, которые сейчас за рулем, работников ночных смен, заскочив по пути к соням, у которых только что прозвенел будильник. Он поприветствовал всех сладкой, протяжной и заразительной зевотой, напоминая о том, что нужно ложиться спать пораньше.