Она с некоторым сомнением оглядывалась по сторонам, рассматривая распечатанную на цветном принтере заманчивую, но абсолютно не соответствующую реальному положению дел в Азерсайде живопись, облепившую стены. По закону подлости, следом за ней влетел Гимней, чуть не сбив ее с ног. Он подошел к моему столу, не обращая внимания на посетительницу, и протянул руку.

«Он тебе что, руку финансовой помощи предлагает?» — скептически заметил песец.

— Мне ее пожать? Или в нее нужно что-то вложить? — спросила я, глядя, как директор смотрит на меня.

— Деньги за последний контракт. Быстро, — произнес Гимней. В кармане у него зазвонил телефон. Я краем глаза следила за девушкой, которая доковыляла до кресла, осторожно раскрыла каталог и достала из кармана сложенный листок бумаги.

— Ты что, на маникюр не пошла?.. Что? Да я тебе телефон месяц назад покупал! Анжеле подарили новый? Что значит «круче»? При чем тут какая-то Анжела? Ты меня слышишь? — Гимней пытался перекричать вопли, доносившиеся из трубки. — Всем сказала что? Что муж подарит тебе новый телефон? Да мне плевать, что ты сказа… Так, все, не устраивай истерику на весь магазин… Ты понимаешь, что с деньгами… Нет, не куплю тебе телефон! Не куплю! Ты даже два месяца со старым не… Что значит устарел? Мой — не устарел, а твой вдруг взял и устарел! Езжай на свой маникюр! Какая Анжела? Ты о ком? А я при чем, что какая-то Анжела двинулась с френчем? Я что, врач? А! Сдвинулась… Куда сдвинулась? Да прекрати истерику, в конце-то концов!

Он со злостью положил трубку.

— Деньги! Быстро! — приказал директор, нетерпеливо поглядывая на часы. Телефон из кармана намекал на тот самый счастливый день, когда рука с шикарным маникюром залезла в чужие штаны и нежно погладила портмоне. Судя по подробностям интимной жизни, сквозящим сквозь истерику, портмоне было единственной достопримечательностью штанов.

В этот момент я почувствовала себя известным политиком, задачей которого было дать лаконичное, в меру пессимистичное объяснение отсутствию денег в бюджете, но при этом как следует подбодрить налогоплательщиков.

— Деньги я не взяла. Вам надо, вы и берите, — ответила я, бросая любопытный взгляд на посетительницу. Через минуту Гимней исчез в комнате с зеркалом, а через две появился с мешком.

— Любовь у нас, оказывается, бескорыстная… — с гадкой улыбкой противным голосом сообщил директор, поглядывая на часы. — Так бы сразу и сказала. А то я собирался тебе зарплату дать… Так что придется тебе потерпеть…