Я ела как неандерталец, чтобы повернуться и увидеть рыльце принцессы, перепачканное в салате и миску, которую она держала в руках. Апогеем банкета стало яблоко, которое здесь по традиции следовало сначала разрезать на части, а потом съесть. Я решила съесть его целиком, а когда Орелия последовала моему примеру, красное наливное яблочко слегка застряло у нее во рту. На меня круглыми глазками смотрел очаровательный розовый поросенок, готовый отправиться в духовку. Маленькая хрюшка следовала за мной по пятам, прощая мне абсолютно все. Даже когда я мазала козявку на штору, принцесса с восторгом сообщила, что именно так и поступает! И недавно даже сморкалась в старинный гобелен!

Вонючие портянки, запах чеснока, почесывание промежности, отрыжка — все воспринималось с восторгом и радостью. Оставался последний аргумент. Я оттащила принцессу в сторонку, прокашлялась и сообщила, что люблю другую. И даже песню, что я ей пел, я написал для другой девушки. И эта, другая, в сто раз красивей принцессы.

— Скажи, как ее зовут, и я прикажу ее казнить! — с надеждой заглянула в мои глаза Орелия. И в этот момент стало понятно, что Мальвина пропала и Пьеро скоро овдовеет, зато столяр папа Карло неплохо заработает на похоронах. Принцесса шмыгнула носом и высморкалась в штору. Пока она сморкалась, я заметила, что на улице уже смеркалось.

Надо поторапливаться! Я сделала вид, что хочу поцеловать моего поросенка, дыша на нее чесночным выхлопом, но принцессе было все равно. Она сложила губки бантиком для ответного поцелуя. Пришлось перевести это в злую шутку. Я не знаю, что с ней делать! Даже попытки бесцеремонно ущипнуть ее за попу были встречены с поросячьим восторгом. Я перепробовала все способы, которые некогда перепробовали на мне. Я поливала ее моральной грязью, рассказывая, что она похожа на свинку, на что мне в ответ задорно хрюкнули. Оставался один-единственный способ — снять медальон и во всем сознаться. Я уже подумывала, как доходчиво объяснить девочке, что идеала не существует, что побег из дворца не предусмотрен сценарием, а я — плод ее воображения, как вдруг погасили свет и внесли огромный торт со свечами. Слуги поставили его в центре. Один из них взял нож, положил его на красивую подушечку и понес в нашу сторону. Принцесса попыталась меня поцеловать, слуга подошел к нам и почему-то очень громко произнес: «Пора резать торт, ваше высочество!» Подушка упала на землю, нож очутился в руке слуги, устремляясь в сторону вверенного мне поросенка. Я толкнула принцессу на пол, прикрыв ее собой. Возле трона была какая-то возня. Нож оцарапал мою руку до крови. И тут прямо из темноты нашего угла, среди испуганных криков и лязганья доспехов стражи, появилась черная когтистая лапа, схватив убийцу за горло. Я прижала голову принцессы к своей груди, не желая, чтобы она это видела. Убийца, который висел в воздухе, в последний раз вздрогнул и выронил нож. Какой-то серый дым потек во тьму, а тело рухнуло на землю. Принцесса потеряла сознание при виде моей крови, в которой было перемазано ее нарядное платье. Испуганные слуги быстро зажигали свечи, пытаясь осветить зал, стража волокла кого-то к трону. Тьма и ужас отступали. Последний сгусток тьмы оставил на моей щеке тающий снежинкой поцелуй.