— Я ослепла, — тяжело вздохнула я, чувствуя, как объятия сжимаются крепче, а меня по щеке гладит маленькая теплая ладошка. — Зачем вам слепой ребенок? Светик, я прошу тебя, дай мне кольцо возврата! Мне нужно вернуться домой!

— Маленькая моя, здесь твой дом… Знаешь, я буду тебе все рассказывать… Мы станем твоими глазками. Тебе нужно искупаться, покушать, отдохнуть, а мы с папой пока подготовим для тебя комнату, — прошептала Света, убирая волосы с моего лица. — Как же так… Бедная моя…

— Не показывайте меня никому. Даже слугам, — прошептала я. — Они не должны видеть мое лицо. Я вас умоляю!

— Она стесняется своей слепоты, — вздохнул «папа», неся меня купаться. — Я оставлю тебя с мамой, а сам предупрежу, чтобы для тебя все подготовили… Не бойся, кроме нас, к тебе никто заходить не будет.

«Везет мужику. Жена — после аварии, „дочь“ — слепая… Обычно таких детей, как ты, многие родители подумывают оставить в роддоме!» — вздохнул полярный лис.

Я искупалась, обернулась простыней, переоделась в чистую одежду. Надеюсь, что не задом наперед. Меня бережно повели в комнату. Света взяла меня за руку и прикоснулась моими пальцами к чему-то большому и холодному.

— Это твоя комната. Вот мраморная колонна… Мрамор не белый. Он такой, с прожилками, чуть пожелтевший… А на самом верху красивые завитушки… А здесь у нас розы… Это особый сорт. Называется «Вечная Любовь». Некоторые розы крупные, как эта. А некоторые маленькие, как вот эта. Знаешь, милая, эти цветы очень капризны. И каким бы искусным ни был садовник, из всех побегов приживается в лучшем случае половина. Но даже из них не каждый цветет. Поэтому, если из ста побегов пророс и зацвел только один это уже удача. Значит, садовник потрудился не напрасно.

Если из всех роз зацвела только одна… И эта роза сейчас передо мной. Цветет и мечтает дать жизнь маленькому бутону… Сколько же десятилетий они мечтали разделить с кем-то свою любовь…

— Не торопись… — мою руку положили на что-то прохладное и рельефное. Прямо как стекло в туалете. — Это витраж… Вот этот кусочек оранжевый, этот — бежевый… А этот яркий, желтый, как солнышко… А вот, милая, твоя кроватка… Папа ее сам застелил… Представляешь, папа никогда не застилал за собой кровать, а тут застелил…

Меня подвели к кровати, осторожно на нее усадили, покормили и попытались уложить спать. А сами тем временем сели рядом, держа меня за руки.