— О чем ты задумалась, милая? — прошептал «папа», целуя меня в лоб. — Ты расстроилась из-за моих слов? Или огорчилась из-за того, что мы с мамой умрем?
В его голосе чувствовалась улыбка, от которой внутри меня создавалось ощущение, что вниз сползла бессовестная кошка, оставляя когтями ноющие зацепки.
— Не переживай, маленький Сверчок, этот день наступит не скоро, — произнесла Света, пока я ощупывала ее руки. Я нащупала какое-то кольцо, но оно было намного меньше. А кольца возврата нет. Она его не носит. Мою руку положили себе на щеку, и я почувствовала шероховатость шрама, прикрытого волосами. Я гладила его, прикасалась к нему, сожалея о том, что он есть…
— Света, я прошу тебя, дай мне кольцо возврата… — прошептала я, снова прикасаясь к шраму. — Я умоляю…
— В мире есть столько достойных женихов, поэтому я прошу тебя, забудь про этого мерзавца. Он тебя не заслуживает. Он заслуживает только смерти, — услышала я голос «папы». Трое взрослых людей сейчас играют в дочки-матери. Мама — ровесница дочери, отец по возрасту годится нам в далекие предки. Но мне этого так когда-то не хватало. «Ты должна слушаться!» — звучали в моей памяти строгие голоса чужих родных людей. Когда вы делаете вид, что слушаете ребенка, не обижайтесь, если он делает вид, что слушается.
В этой чудесной игре, в этой волшебной иллюзии у меня были мама и папа, которые переживали за меня, поправляли мое одеяло, обнимали и целовали. Спать в теплой постели, слушая шепот тех, кому ты дорог, воистину чудесно.
Сквозь полудрему мне было слышно, как «родители» целуются и тихо переговариваются.
— Райя, война движется сюда… Они объединились и скоро будут здесь… Не могу поверить, — шепотом вздохнула Света. — Я боюсь за нашу девочку… Очень боюсь… И за тебя, любимый, боюсь… Мы ведь справимся?
— Посмотри на меня, Светлячок, — услышала встревоженный шепот в ответ. — Мне кажется или… шрам исчез… Его нет… Не может быть! Потрогай сама… Чувствуешь?
— Так, любимый, не переводи тему! — строго прошептала Света. — И правда исчез… Но мы с тобой говорим о серьезных вещах!