Каждый вечер за нами на поводке трусил невиданный в здешних широтах зверь, а я предвкушала что-то интересное, выбирая новую дорожку. Однажды дорожка привела нас к красивым качелям на толстой ветке старинного дуба. Я тут же изъявила желание их опробовать.

«И Гагарин сказал: „Поехали“!» — обрадовался полярный лис, глядя на прочные красивые цепи, держащие ажурную люльку.

Иери тут же со смехом понял, что мое детство не прошло зря, глядя, как я с восторгом показываю основные принципы катания, закрутки, раскрутки. Пока меня катали, Олень лежал, привязанный к дереву и тихо возмущался на своем собачьем языке. Я видела свои ноги, красивое кружево юбок, которое вздымалось при каждом полете вверх, а потом оседало вниз, прилипая к коленям. Я смотрела в глаза любимого, который по моей просьбе помогал мне раскачаться как следует, а однажды, когда я случайно соскользнула, желая лично проверить все возможности качелей, успел поймать меня и остановить люльку. А вчера я нашла красивую беседку, увитую плющом и маленькими дикими розами. В ней были чудесные скамеечки и очень красивый кованый стол. Неудобный, но очень красивый.

Каждую прогулку Олень дрожал не то от ярости, не то от страха, не то от холода.

— Может, его утеплим? — предложила я, глядя на «трясогузника», который с ужасом готовится к прогулке.

— Хорошая мысль, — неожиданно согласилось мое чудовище, глядя на конец поводка. — Он ведь купил тебе дешевую, уродливую зимнюю куртку на три размера больше? Мне Судьба много чего интересного рассказала…

Через полчаса нам учтиво внесли «хот-дог». Из утеплителя, которым был обмотан пес, безжизненно свисали лапки. Слуги, не мудрствуя лукаво, не знакомые с кутюр для домашних любимцев, постарались на славу. Со всем присущим им фанатизмом они укутали пса так, словно ему предстояло в одиночку штурмовать Северный полюс, чтобы примерзнуть намертво к самой крайней его точке при попытке поставить свою метку.

— Теперь осталось выяснить, с какой стороны надевать ошейник, — заметил Иери, глядя, как «хот-дог» ложится на пол и имитирует безвременную кончину. — Лично мне все равно.

— Там, где торчит кусочек хвоста, — гордо сообщили слуги, проводя экскурсию по собаке, — это зад. А там, где торчит нос, — перед. Мы специально оставили ему дырочку, чтобы он мог дышать. Зато уши у него теперь не замерзнут! Как вы и просили!

Если я водила Оленя на поводке достаточно гуманно, ожидая, когда он понюхает травинку и, преодолев стыд, сделает свои грязные дела, то Иери таскал его, как ребенок волочет за собой грузовичок на веревочке, измеряя им глубину всех луж, аэродинамические свойства и проходимость всех колючих зарослей.