Когда Трент сделал выпад, Бинк поднял палку. Он едва успел отбить лезвие.

Он был уязвим физически. Внезапно ему стали ясны прошлые загадки. Никогда ему не приносила ущерба чужая магия. Его ставили в неловкое положение, унижали, да, особенно в детстве. Таким образом, он не был защищен только от физического вреда. Когда он бегал наперегонки с каким-нибудь мальчишкой, который ставил ему на пути всевозможные барьеры, чтобы победить, Бинк не страдал от какого-либо физического повреждения, только от обиды. И когда он отрубил себе палец не магическим, а физическим способом, ничто не пришло ему на помощь. Магия его вылечила, но не могла нанести ему рану. Много раз ему угрожала магия, пугая его. Но каким-то образом эти угрозы никогда не исполнялись. Даже когда он вдохнул ядовитый газ, он оказался спасенным вовремя. В самом деле он вел жизнь заговоренного в буквальном смысле этого слова.

— У твоей магии есть интересные стороны, — Трент маневрировал вокруг Бинка. — Очевидно, она почти не могла бы защитить тебя, если бы ее природа была широко известна. Поэтому она раскрыла себя, действуя тонкими способами. твои избавления от опасностей часто казались случайностью.

Точно как тогда в Провале, когда он спасся от дракона. В тот раз он воспользовался чужой магией, словно по счастливому совпадению им овладела тень Дональда, сделав его способным улететь от дракона.

— Твоя гордость никогда не щадилась, щадилось лишь твое тело, — продолжал Трент, явно не торопясь с ударом и разбирая прошлое в качестве урока на будущее. Он был педантичным человеком. — Может, ты страдал от дискомфорта, например, при нашем проникновении в Ксанф, целью этого дискомфорта было скрыть тот факт, что с тобой не случилось ничего серьезного. Чтобы не дать открыться, твой талант допустил твое изгнание из Ксанфа, потому что это представляло легальный или общественный интерес, а не магию. Хотя тебе не повредил и Щит…

Бинк ощутил укол Щита, когда он выбегал в Мандению, и считал, что проскочил Щит в отверстие. Теперь же он понял, что Щит ударил его всей силой, но он выжил. Он в любой момент мог пройти сквозь Щит. Но знай он об этом, он бы так и сделал, и тем самым выдал бы свой талант. Поэтому тот остался скрытым и от него тоже.

Но теперь Бинк о нем знал. И увидел противоречие в речах Трента.

— Тебе Щит тоже не повредил, — закричал он, нанося удар палкой.

— При этом я был с тобой в прямом контакте, — ответил Трент. — И Хамелеон тоже. Ты был без сознания, но твой талант не дремал. Позволить нам двоим умереть, когда ты бы вышел из такой передряги без царапинки — это выдало бы тебя с головой. А может, тебя окружало небольшое поле, защищающее и тех, кого ты касался. Или твой талант предвидел будущее и знал, что если магия Щита уничтожит нас в тот момент, ты один попадешь в берлогу Кракена и там погибнешь. Ты нуждался во мне и моей власти трансформации, чтобы избежать магических опасностей. И Хамелеон, потому что ты не стал бы сотрудничать со мной, если бы она не стала. Итак, мы все выжили, чтобы обеспечить твое выживание, и истинной причины мы бы никогда не заподозрили. Подобным же образом твоя магия защищала нас и во время пути через джунгли. Я-то считал, что ты нуждаешься во мне для защиты, но все обстояло наоборот. Мой талант просто стал частью твоего. Когда тебе угрожали вихляки и невидимый великан, ты просто использовал трансформацию, чтобы избежать угрозы, не выдавая своего таланта… — Трент покачал головой, легко парируя неуклюжие атаки Бинка. — Неожиданно дело осложнилось, и твой талант стал действовать более впечатляюще. Ты — Волшебник не только со скрытым набором способностей, но и со способностью расширять их. Волшебники — не просто талантливые люди, наша магия отличается как количественно, так и качественно, что обычные люди редко понимают. Ты наравне со мной, Ирис и Хамфри. Мне в самом деле хочется знать полную природу твоего таланта и его глубину.