Она начала говорить, отделяя фразы поцелуями в уши вместо точек. Это заняло какое-то время.

Наконец, они выбрались на берег. Леспок дрожал — не от полученной информации, а от поцелуев Ночи. Несмотря на отсутствие магии, в них ощущалась невероятная сила соблазна. Она одержала маленькую победу: фавн не сможет не мечтать о ней каждую свободную минуту, и, когда наступит час, не будет её избегать. Принцесса захватила в плен его страсть. Ирония положения заключалась в том, что под предлогом помочь встать девушка снова обняла его. Она не озаботилась воссозданием одежды, и каждое прикосновение обнажённого тела практически било его током.

— Если бы ты была нимфой, мы бы разобрались с проблемой в считанные мгновения, — пробормотал Леспок. — Без эмоциональных сложностей. Вместо этого ты посадила меня на цепь.

— Знаю, — самодовольно сказала она. — Ты не привык к общению с умными женщинами. Мы опасны. Знаем всё о последствиях, и нам известно, как превратить временный интерес в постоянный, — она слегка толкнула его без использования локтей. — Но, как ни странно, моё отношение к тебе пока не изменилось.

— У всего есть пределы, — хмуро ответил он.

— Может быть.

Фавн решил не уточнять, что она имеет в виду на сей раз. Дальнейшее обсуждение могло обеспокоить его ещё больше. Он мог разобраться с территориальными проблемами, с чудовищами, с магией, с людьми, но никогда — с чувствами. До того, как всё это закрутилось, Леспок вообще имел об эмоциях весьма смутное представление. Теперь он знал, что из всего вышеперечисленного чувства являлись самой внушительной угрозой.

Парочка вернулась к центральному плато. По пути Леспок восстановил душевное равновесие, его шерсть высохла, а Ночь сформировала на себе сухую одежду. Их пребывание в воде могло пройти незамеченным. Девушка отпустила его руку, так что и этот аспект больше никого не смущал. Леспок изо всех сил старался вести себя так, будто ничего не случилось, и втайне изумлялся, как хорошо это удавалось принцессе. Да, в любовных делах девушки явно преуспели больше мужчин. Или фавнов, по крайней мере.

— Это было близко, — прокомментировала грёзой Ромашка. — Если бы она поцеловала тебя в губы вместо ушей…

День промолчала, но тоже посмотрела на них так, словно видела всё своими глазами.

Леспок подошёл к Яне.

— Этот водоём называется море Сары, — начал он и живописал морские глубины в мельчайших подробностях. По мере того, как фавн говорил, он обнаружил, что Яне начинает интересовать его всё больше и больше. Она была привлекательной женщиной с замечательным талантом, и теперь он знал, насколько особенной являлась её луна. Влечение к Ночи никуда не делось, но то была страсть, а не любовь. Его чувство к Яне стало более высоким и платоническим. Он хотел остаться с ней навсегда и просто греться в лучах её присутствия. Это, как он вдруг осознал, и являлось любовью — чувством, которого фавн никогда раньше не испытывал. Оно отличалось от страсти, хотя что-то их и связывало. Если бы Яне ответила ему взаимностью и в страсти, любовь от счастья вспыхнула бы и распустилась в новое, великолепное, дополненное чувство. К счастью, она не показывала ни одного признака заинтересованности, хотя её луна нацелилась на него остриём, внимая истории.