Я снова получил возможность читать во время тренировки. Всё, что для этого понадобилось: беговая дорожка, стул, фанера, моток проволоки, приспособление для вышивки, пюпитр и журнал.

В других сферах жизни иногда тоже происходили знаменательные события. К примеру, за самым жарким годом, которым стал 1995-ый, последовала самая холодная зима. Когда я закончил роман, мимо пролетела комета Хиякутаке; мы с женой выбрались наружу в самое странное время ночи, чтобы перехитрить злобные деревья, тучи и Луну в попытке глянуть на неё хоть одним глазком. Я хочу сказать, если ярчайшая комета, которая минует Землю раз в пятьсот лет, появляется отметить окончание моей книги, меньшее, что я могу для неё сделать, это посмотреть на неё.

Ещё народ спрашивает о самочувствии Дженни, моей парализованной читательницы, которую в двенадцать лет сбил пьяный водитель, как это сказано в «Письмах к Дженни». Я всё ещё пишу ей каждую неделю. Сейчас ей исполнилось девятнадцать, и паралич пока не прошёл полностью, но она уже может выговорить несколько слов при выдохе, пройти несколько шагов на специальном тренажёре и пользоваться компьютером для общения. Она надеется закончить колледж, если взрослые смогут это устроить. Но её жизнь здорово усложняют постоянные операции на челюсти и необходимость в присмотре со стороны. И всё потому, что одному пьянице не хватило терпения подождать, пока ребёнок, имеющий на это право, перейдёт дорогу первым.

Сейчас я нахожусь в процессе чтения Роберта А. Хайнлайна «Ворчание из могилы». Хайнлайна после долгих споров признали величайшим представителем жанра научной фантастики. Это коллекция его писем, преимущественно, к своему литературному агенту Луртону Блессингейму, который был и моим агентом тоже. В письмах описывается его реакция на идиотскую редактуру, критиков, которые притворяются, будто знают, что у него на уме, требования поклонников, которые ждут, что он всё бросит и начнёт отвечать на тонны писем, запросы на участие в многочисленных мероприятиях, путешествия и просто размышления о жизни. Всё это мне очень близко, поскольку его проблемы и образ жизни схожи с моими собственными. Окружающие думают, будто вдохновение хлещет на писателя фонтаном прямо из головы Зевса, и никаких усилий прилагать не требуется, соответственно, у нас должно быть полно времени. Один из читателей в гневе отказался от моих романов, когда узнал, что я обычно пишу с 9 утра до 8 вечера, семь дней в неделю, в промежутках едва успевая почитать, поесть и позаниматься. И что почта наравне со всем остальным пребывает на задворках моего внимания. Я люблю писать, но не помню, когда у меня в последний раз было свободное время. Почта отбирает каждую свободную минуту. Я просто делаю, что должен, а остальное — когда получится.