— Нет. Я неудачник.

Галошечное дерево, благодаря заклинанию, тоже за время его отсутствия не пострадало. Но Леспок знал: стоит прозвучать плохой новости, и всё изменится к худшему. Поэтому медлил, стыдясь выдавить из себя жестокие слова.

Ромашка подошла к дереву.

«Мне нравятся твои галоши», — сказала она.

И тут произошло нечто странное. Сквозь крону прошёл радужный трепет, сменившийся изображением утренней лесной поляны. По краям росли прелестные цветы, а в центре фонтанчиком бил ключ, благодаря которому образовался пруд. Миловидная темноволосая нимфа сидела на берегу — на плите песчаника, — греясь в солнечных лучах и расчёсываясь хрустальным гребнем.

За её спиной появилась фигура. Это был мужчина, нет, фавн. Он прикрыл ладонями глаза нимфы, потом наклонился и поцеловал её в губы.

Затем вытащил свирель и стал наигрывать весёлые мелодии; по сценке пронеслись маленькие чёрные значки нот. Некоторые из них побелели и превратились в аистов. Фавн продолжал играть и танцевать одновременно. Через мгновение к танцу присоединилась и нимфа. Парочка пустилась в пляс по поляне, вскидывая ноги в такт музыке в притворных догонялках. Но его танец оказался быстрее, чем её, и вскоре нимфа попалась в его объятия. Свирель смолкла; двое на поляне с радостью предались празднованию.

Потом они позавтракали приготовленной ею едой: травяной чай с лимоном, овсяные лепёшки, разнообразные козьи сырки. Фавн дразняще предложил конские каштаны, но, распробовав первый, она отказалась. К камню подлетели колибри и уселись не только на его поверхность, но и на плечи парочки. Птицы были разноцветными и сверкали, подобно драгоценным камням: топазам, рубинам, опалам и ляпис лазуриту.

Внезапно Леспок узнал в фавна на картинке себя, а в нимфе — Ромашку в человеческом облике. Но что они делали в созданной кроной галошечного дерева иллюзии?

Он пытался найти в этом хоть какой-то смысл. Всё началось, стоило Ромашке приблизиться к дереву. Сценка показывала их двоих. Влюблённых друг в друга. Это было… как будто дерево непонятным образом увидело или угадало тайные мечты Ромашки и отобразило их. Мечты ночной кобылки.

Его охватило восхитительное подозрение. Порывшись в заплечной суме, Леспок вытащил милый рог и дунул в него. Когда он проделал это, порыв ветра опустил перед ним бумажку, исписанную корявым почерком. Должно быть, бумажку втянуло внутрь рога, и она находилась там всё время путешествия. Мог ли это быть потерянный список доброго волшебника?

Нет, это оказалась другая записка. Изящным королевским почерком на ней было выведено всего одно слово: Ромашка.