— Да ты знаешь, — помотал средней головой Змей, — мне кажется, Глюк не менее Рыща виновата. Да еще и следствие по ложному пути вела…

— Ну, положим, Глюк тоже наказана, и еще как! К тому же, она реабилитировалась тем, что своим телом поделилась с Дурилкиным.

— А Дурилкин тоже не святоша, кстати. Если бы состоялся законный суд, он бы тоже свое получил.

— Можно подумать, он не получил! Тела лишился, голова на шее драконихи болтается! Похуже тюрьмы, я думаю… Да еще и пожизненной, скорее всего. Как он сказал? Коммунальное тело… Очень точно, по-моему. И страшно. Уж я-то это испытал собственной, так сказать, башкой!

— Тебе что, плохо со мной было? — собрался было обидеться Горыныч, но Брок замахал руками:

— Да не в этом дело: хорошо, плохо… Главное, что ты лишен самого дорогого — самого себя! Ты не можешь в таком положении ощутить свободы в принципе!.. Даже в тюрьме можно как-то уединиться — в карцере, например, а когда у тебя и тело общее с кем-то еще, и разум — бр-р-р!..

— Значит, ты считаешь, дело закрыто?

— Конечно закрыто! И не думай впутывать сюда полицию. Они ничего дельного не предложат. Даже в ту же тюрьму Глюк и Дурилкина сажать проблематично — они же как бы разнополые… Хотя, теперь это вопрос спорный… Но я бы полиции не доверял. Кто их знает, вдруг решат, что раз землянин юридически не член вашего общества, то с его интересами можно вообще не считаться? Отрежут профессорскую голову, да и дело с концом.

— Нет, не буду я в полицию обращаться, — заверил Змей Горыныч. — Дело и впрямь можно считать закрытым. Спасибо тебе, Брок!.. — Из глаза Змея выкатилась едкая слезинка. — Прощай! И не поминай меня лихом…

— Да что ты говоришь? — Брок тоже расчувствовался и украдкой вытер глаза. — Я тебя только добром вспоминать буду… Для меня было большой честью работать с тобой!..

Тут уж оба сыщика не выдержали и, обнявшись, разрыдались в голос. Правда, Горынычу обниматься было уже нечем — лапы и крылья ему успел обмотать скотчем Константин Петрович, — так что обнимал шею Змея Брок, а дракон терся головами ему о плечо.

Ветровка землянина от слез Горыныча начала дымиться, и земному сыщику пришлось вскоре отпрянуть от друга.

— Прости, — сказал Змей.

— Пустяки, — ответил Брок, разглядывая на самом видном месте куртки дыру с обугленными краями размером с кулак. — Ира заштопает…

— Тогда прощай, — еще раз сказал Горыныч.

— И ты прощай, — всхлипнул Брок. — Береги себя! И Чучундру тоже. И девочек своих за нас обними, они у тебя чудные!

Затем со Змеем Горынычем чисто символически обнялась Сашенька, поскольку опасалась прислоняться к влажной от слез чешуе.