III

III

Подпоручик отпустил наконец злосчастного городового, и тот, словно сорвавшись с цепи, зашагал по тому же переулку, как бы вдогонку молодому человеку. И хотя Антошину было из истории партии известно, что вечер этот прошел для Владимира Ильича вполне благополучно, ему все-таки поначалу стало жутковато.

Видимо, Владимир Ильич прошел на квартиру к Кушенскому не через ворота, а каким-то другим ходом, потому что Антошин его так больше и не увидел.

Антошин орудовал деревянной лопатой. Ему стало жарко. Он сбросил полушубок, и никогда ему не работалось так легко и весело. Где-то совсем рядом, в каком-нибудь десятке метров, молодой Ленин разбивал в это же самое время в пух и прах признанного и самоуверенного теоретика и главаря российского Легального народничества!

Он вспоминал донесение агента охранного отделения:

«…Присутствовавший на вечере известный обоснователь теории народничества «В. В.» (врач Василий Павлович Воронцов) вынудил своей аргументацией Давыдова замолчать, так что защиту взглядов последнего принял на себя некто Ульянов (якобы брат повешенного), который и провел эту задачу с полным знанием дела».

«С полным знанием дела»!» - С удовольствием повторял про себя Антошин и только сейчас сообразил, что молодой человек за все время их разговора так ни разу и не подтвердил, что он точно и есть Владимир Ильич Ульянов, даже просто Владимир Ильич. Сообразил и даже засмеялся от восхищения, как ловко это получилось. «Конспирация!» - довольно неосторожно произнес он вслух.

- Чего? - спросил дворник, тяжко переживавший приближение расчета с Антошиным.

- Собираться, говорю, - нашелся Антошин. - Собираться мне пора. Плати, господин старший дворник, денежки. Работа исполнена в срок и полностью.

- А я тут и старший, и младший, и всякий иной, - мрачно отозвался дворник. - На, получай. - Он вручил Антошину четвертак. Подумал, вздохнул и добавил еще пятак. - Засим будь здоров, пиши письма.

- Так тут же всего тридцать копеек!

- А это ни по-твоему, ни по-моему. Самый что ни на есть справедливый расчет.

- Так ведь мы на сорока копейках договорились!

- А ну, поговори у меня!…

- Ты мне зубы не заговаривай! - рассвирепел Антошин. - Договорились на сорока копейках, плати сорок!

- А вот я сейчас свистну, придет, конечно, городовой, - лениво протянул дворник. - Пачпорт спросит, всякое такое…

- Эх ты, - сказал тогда Антошин, - мало вас били таких в семнадцатом году!

- В каком, говоришь? - полюбопытствовал дворник. Он понял, что спорный гривенник уже остался напрочно в его кармане, и потому настроен был сейчас более или менее миролюбиво.