— Хорошо, — сказал Орсекки. — Но если я упаду с гигантской высоты и разобьюсь в лепешку, ты будешь нести за это моральную ответственность.

— А ты для начала летай пониже, — ответила Кора, не скрывая издевки. Но Орсекки ее не уловил.

* * *

Скептически взглянув на растерянного Орсекки, местный врач загадочно произнес:

— За счастьем надо летать!

— Не преувеличивайте, — сердито отозвался археолог.

Местный врач подмигнул Коре и, сославшись на срочные дела, покинул палату.

— Ты мне не поверил? — спросила Кора ассистента, статуей растолстевшего командора торчавшего в углу.

— Я давно подозревал, что все это плохо кончится, — сказал археолог.

— Ты имеешь в виду смерть профессора?

— Смерть профессора — наименьшая из бед, — отрезал археолог, и вдруг Кора увидела, как из его черного глаза по перышкам сползает, скатывается, падает на клюв и оттуда на пол большая слеза.

— А что же хуже?

Орсекки ответил не сразу. Пока он собирался с силами, птенцы атаковали Кору, требуя завтрака. Кора насыпала им в миски зерна и выставила плошку с водой. Малыши возились, отталкивали друг дружку и весело пищали — они были такие милые и забавные! Кора подумала, что уже научилась различать их — нет, не только внешне, по цвету первых перышек, но и по их разному характеру — по индивидуальности, если можно говорить о ней применительно к недавно вылупившимся малышам. Вот Чук — золото пробивается на грудке, воронья масть на хвостике — самый крепкий, шустрый, активный и независимый. Он всегда опережает рыженького Гека, но тот и не лезет в драку, а тихо ждет своего часа — впрочем, не отказывает себе в удовольствии незаметно подобраться и клюнуть брата в пушистый зад. А Мила никогда не опускается до дележа добычи, она — будущая певица, создание романтическое, впрочем, это осознают и братья, уступая ей место у миски или под маминым боком… «Под маминым боком, то есть под моим боком… Что я говорю! У меня же нет детей. А почему нет? Надо, пора заводить ребенка. Чтобы он был пушистый и желтенький… Ты с ума сошла, инспектор Орват! Твое настоящее человеческое тело не несет яиц!»

— Я тебе отвечу со всей искренностью, — услышала Кора рядом голос Орсекки.

Не отрывая взгляда от малышей, Кора кивнула, приглашая Орсекки к монологу.

— Теперь, когда все уже позади, когда корабль найден… я думаю, что наше с тобой присутствие здесь более необязательно.

— Ты так думаешь? — удивилась Кора. — А я была убеждена, что тебя назначат начальником экспедиции. Археология — твое призвание.

— Во-первых, никто не оставит меня начальником такой экспедиции. Сюда, как даже тебе ясно, примчится половина Академии наук, и меня затрут крыльями, разорвут шпорами. Но не в этом дело!