Голос звучал так, что не подчиниться ему было нельзя.

Кора прижалась к раме и выглянула наружу. Улица, на которую выходил торец гостиницы, была хорошо освещена, у тротуара стояла длинная черная машина.

Из-за угла, от входа в гостиницу появились два человека. Кора сразу узнала их. Советник покойного императора, одетый в длинный темный плащ, в низко надвинутой на лоб шляпе, вел под руку закутанную в черную мантилью даму Синдику.

Они подошли к машине. Секретарь оглянулся, прислушался, потом открыл дверцу машины. Кору настигло предчувствие неминуемой беды.

— О нет! — воскликнула она и попыталась открыть окно.

— Поздно, — сказал император. — Часы судьбы бьют двенадцать.

Мгновенное колебание Коры оказалось роковым.

Госпожа Синдика успела обойти машину и нырнуть в дверь, открытую сановником, занявшим место водителя.

Хлопнула дверь, другая. На шестой секунде раздался взрыв.

Оранжевое пламя заполнило автомобиль, приподняло его и кинуло на землю.

— Вот и все, — сказал император. — Так мы расправляемся с предателями родины и народа.

— Вы убийца! — воскликнула Кора и кинулась на императора с поднятыми кулаками.

Император захохотал. Сквозь открытую форточку тянуло черным дымом.

Кора поздно спохватилась, что в гневе она себя выдает. Император не должен был догадаться, что она любимая ученица каскадера Пуччини-2 и обладательница тройного черного пояса по борьбе у-ку-шу.

От ее выпада, все еще продолжая хохотать, император перевернулся, встал на голову, несколько раз подпрыгнул, пружиня темечком, и, взлетев в воздух, въехал физиономией в зеркальный шкаф.

Потом тяжко свалился на пол и принялся тихонько подвывать, как побитый щенок.

Кора кинулась было с извинениями, но спохватилась, потому что поняла, что извинения лишь усугубят ее вину. Важнее было убедить побитого императора, что она ни в чем не виновата.

— Император, что с вами? — воскликнула она. — Почему вы кидаетесь на шкаф? Что вас напугало?

— Кто… — промычал император, пытаясь подняться с ковра, — что это… кто посмел? — Он снова рухнул на ковер.

Несмотря на всю ненависть и презрение к этому мерзавцу, Кора пересилила себя, присела перед ним на корточки, нежно приподняла его тяжелую, все еще вздрагивавшую от страха голову и прикоснулась кончиками пальцев к оцарапанному носу.