Кора поднялась, поддерживая изувеченную руку. Боль была жуткая. Когда наваливается такая боль, начинаешь думать, что смерть лучше.

— Не хочешь отвечать?

— Не хочу, — сказала Кора. — Вы изувер и убийца. Зачем мне с вами разговаривать?

— Ты вмешалась в мои дела! Ты перебегала мне дорогу! Ты решила, что сможешь меня обмануть! Не на такого напала — в конце концов я взял верх. И вся ваша банда убийц и шпионов получит то, что заслуживает.

— Отвезти ее в тюрьму? — из-за спины императора спросил услужливый Гимушка.

— Отдайте ее мне! Я сам ее убью! — донесся из холла хриплый голос полковника.

— Не надо. Я ей не верю! Она уже столько раз меня обманывала, что боюсь, что и из тюрьмы найдет подземный ход. К сожалению, припертая к стене доказательствами своей вины, убийца нашего любимого предсказателя Парфана взяла вот этот пистолет, — император дал ей издали поглядеть на пистолет, — и застрелилась из него в присутствии свидетелей. Ты, Гимушка, будешь свидетелем.

— Еще свидетелей вызвать? — деловито спросил Гим.

— Идиот! Хватит тебя одного!

— Нет, — вмешался в разговор новый голос. — Одного свидетеля мало. Разрешите мне предложить свою кандидатуру.

Император в бешенстве обернулся и выпустил всю обойму в человека, стоявшего в темном углу гостиной.

* * *

Пули пронзили коренастого седовласого мужчину с энергичным, испещренным глубокими морщинами, загорелым лицом.

Мужчина отошел от стены. В ней было семь дырок от пуль.

Затем он уселся в глубокое кресло и сказал, обращаясь к императору:

— Присаживайтесь, Дуагим, в ногах правды нет.

И сразу наступили тишина и покой. Как будто в отчаянной схватке бегуны пересекли линию финиша и теперь уже им некуда спешить.

Кора подошла к императору и вынула пистолет из его бессильной толстой руки.

— Гим, — сказала она, — дай мне оружие.

Голос ее был таким мирным и деловитым, что Гиму даже не пришло в голову возражать — он сразу протянул ей оружие.