Ушам не верю: Веслав откровенничает с Дамой, которую он знает без году неделя! Душу перед ней открывает! А мы, после того, что мы прошли — а там далеко не только огонь, вода и медные трубы! — нам он сказал о том, кто он такой, только после того, как молчать было уже нельзя?!

Да что я говорю — «сказал» — так, тему раскрыл, после того, как мы сами обо всем догадались!

— Что же требовалось от вас?

— А то вы не знаете.

Все-таки алхимик не мог не хамить, даже в особо лирические минуты своей жизни. Мне показалось, что в голосе Даллары, когда она заговорила, зазвучала жалость чуть ли не до слез:

— И вы, вместо того, чтобы избрать путь ненависти и мрака, ушли в алхимию и приняли Кодекс, вовсе отрекшись от любых чувств… Однако и Кодекс показался вам слишком большой платой — вы отказались и от него. Что вы пытались найти, отрекаясь от законов алхимии? Ведь не защиту же от Тени?

Веслав вспомнил о своем эликсире и торопливо забросил что-то в котелок — я услышала, как булькнула жидкость в нем. На сей раз он молчал так долго, что мне показалось: на сегодня откровения закончены. Эта мысль вызвала облегчение, я чуть было не заснула на самом деле, но алхимик заговорил опять:

— Вы видели Зелхеса? Я не собираюсь всю жизнь жить по этим дурацким нормам. Это обозначало бы — ни разу в жизни не улыбнуться, не знать вдохновения, черт, да я даже ругаться бы не смог!

— И любить, — все так же, с искренней жалостью, подхватила Даллара. — Вы любили когда-нибудь?

— Раньше нет.

— А сейчас?

Долгое молчание, прерываемое шипеньем котелка, в который явно неправильно бросили компонент.

— Может быть.

Оп-паньки! Виола оказалась права?! И я тоже оказалась права?!

Ка-ра-ул…

Дама больше не захотела развивать тему чувств — как будто опасалась, что может случайно нарваться на признание, а тогда ситуация усложнится еще больше (куда ж еще-то!). Но зато она призналась сама:

— Я не понимаю, почему вы участвуете в миссиях Арки. Рискуете собой уже в третий раз. Разве вам не все равно, в каком мире жить и проводить свои исследования?

— Ага, это вы к тому, что легче мне всё бросить, насыпать остальным мышьяка в супчик, да и заниматься себе алхимией в любом мире, куда меня забросит? — теперь в голосе у алхимика явственно зазвучал сарказм. — И вы меня укоряете за то, что я этого не сделал?

— Напротив — я благодарна вам. Сейчас вы пытаетесь спасти Йехара, хотя я не понимаю, что вами движет…

— Вы пришли понять, что мною движет?