А потом я услышал эхо моих собственных слов и замер, потрясенный, поняв, каким же мужеством должен обладать этот странствующий священник. Значит, он много лет тайно свершал церковные таинства, зная, что в любой день его могут арестовать, что он может умереть под пытками. И все-таки он продолжал делать свое дело, потому что несколько добрых душ зависело от него.

Теперь ему более чем когда бы то ни было требовалось мужество. Он то и дело покачивался, словно его били, держался за край повозки, выслушивая бесконечный рассказ о ведьминских грехах.

— Кто причиняет ему боль? — поинтересовался я.

— Невидимые бесы, — ответил брат Игнатий и поджал губы. — Они не желают легко расставаться со своей добычей.

Вот и исповедующаяся ведьма начала как бы отбиваться от невидимых ударов. У того, кто терзал ее, имелись когти — на ее щеках и руках появились царапины. По другую сторону тележки невидимые демоны принялись терзать стоящих в очереди на исповедь старух.

— Нужно помочь им.

Брат Игнатий протянул руки, соединил их, склонил голову и закрыл глаза.

— Что... — начал было я, но Фриссон дотронулся до моей руки, и я умолк.

На картине, что нам показывало озеро, нападение невидимых злодеев прекратилось. Ведьмы собрались в кучку, испуганно оглядываясь по сторонам.

— Ангелы дерутся с демонами, — пробормотал Фриссон.

Брат Игнатий перекрестился и поднял глаза к небу.

— Ангелы победили, — сказал я.

— Конечно, — отозвался брат Игнатий и широко улыбнулся.

А священнику по другую сторону повозки удалось наконец выслушать исповедь до конца. Он склонил голову, осенил крестным знаменем епитрахиль, лежащую на голове у кающейся грешницы, которая в этот миг перестала быть ведьмой. Старуха встала и пошла прочь, гордо подняв голову и распрямив плечи. Она вся так и светилась облегчением и радостью.

— Теперь она может умереть с легким сердцем, — прошептал брат Игнатий. Я посмотрел на него.

— Между прочим, вы сейчас совершили весьма ответственное чудо, брат!

Но Игнатий только головой покачал:

— Никакого чуда, чародей. Только молитва.

— «Только», — сухо повторил я.

Исповедовавшаяся ведьма уже шаркала по дороге, за ней — другая. Вот и третья встала с колен и пошла за ними.