А Сюэтэ уже что-то запела на замысловатом древнем языке. Она делала руками какие-то жесты и таяла прямо на глазах. И Анжелика тоже.
Фриссон прокричал:
О, как же мне ты надоела! Тебя я видеть не хочу! Вот так! И раз такое дело, Тебя я в башню заточу!И злобная королева исчезла.
Ее стража струхнула. Воины отступили, бросили оружие.
— Просим милосердия! Сдаемся! Сдаемся! — кричали они.
Я взвыл от отчаяния.
— Я виноват, виноват! — кричал Фриссон. — Нужно же было что-то делать, а я ничего лучше не придумал.
— Ты хорошо поступил, — заверил его Мэт. — Действительно, литературными изысками заниматься было некогда. И по крайней мере мы знаем, где она.
— Знаем? — К Мэту подошла высокая блондинка. Вид у нее был прямо-таки разъяренный. — Тут четыре башни. Как мы узнаем, в какой из них она?
— Мы их окружим. — К Жильберу шагнул рыцарь в черном. Жильбер занимался тем, что обезоруживал сдавшихся воинов. — Нужно, чтобы каждый из нас обыскал по одной башне. Мэтью, ты бери на себя восточную. Ваше величество, вам достанется западная, я возьму южную. — Он обернулся ко мне. — А вам, сударь, северная. Прощайте!
— Правильно! — воскликнул Мэт и бросился к двери. Двое рыцарей кинулись за ним.
— Эй, погодите! — крикнул я им вслед. — Мы можем оказаться там гораздо быстрее, если... о черт! — я обращался к дверному проему, заполненному пламенем Я обернулся к Фриссону и прокричал: — Живее! Новое стихотворение!
— Старое! — ответил Фриссон и вручил мне клочок пергамента. Я прочел:
Много я в пути повидал, И скажу тебе, не тая: Долго я томился и страдал,