Катарина бросила на него полный благодарности взгляд.
— Говори правду, — продолжал Туан, — и ты можешь бичевать ее. Но когда ты пытаешься обвинить королеву в том, что она не совершала... — он медленно покачал головой, — я должен заткнуть тебе рот.
Рода так и подмывало плюнуть ему в глаза.
Вместо этого он повернулся к Катарине, которая опять гордо выпрямилась и обрела прежний надменный вид.
— Не забывай, — сказал он, — что королева, не способная держать в узде собственные прихоти, — слабая королева.
Она вновь побледнела.
— Поосторожнее! — рявкнул Туан.
Ярость захлестывала Рода, поднимаясь все выше и выше, но он стоял незыблемо, как скала, покуда та не смела последние преграды в глубинах его души и не отхлынула, оставив после себя ледяное спокойствие и необыкновенную ясность мысли, позволившую ему увидеть, что он должен сделать и почему... и во что это выльется для него самого.
Катарина теперь почти улыбалась, вновь обретя прежнее самодовольство и надменность при виде того, как Род стушевался при угрозе Туана.
— Вам есть еще что сказать, сударь? — спросила она, выпятив челюсть.
— Да, — процедил Род сквозь зубы. — Что же это за королева, если она предает своих подданных?
Ладонь его взлетела и закатила ей пощечину.
Она вскрикнула и откинулась на спинку кресла, а Туан бросился на него, целясь кулаком Роду в челюсть. Род нырнул под удар и сгреб Туана в охапку, крича:
— Векс!
Кулаки Туана молотили по его животу, но Род держался, следя за бегущими к ним генералами. Но Векс подоспел первым.
Род постарался забыть о том, каким милым и чистым пареньком был Туан, и всадил ему колено в пах.
Потом выпустил его и вскочил в седло. В тот же миг Туан упал, захрипев и согнувшись от боли.
Векс развернулся и перепрыгнул через головы подбегавших гвардейцев. Приземлившись, он перешел на галоп. Род услышал, как Катарина выкрикнула имя Туана, и недобро улыбнулся.
И тут его усмешка разорвалась в безмолвном крике, когда волна боли пронзила его раненое плечо.
Обернувшись, он увидел торчавший из плеча кончик арбалетной стрелы.