Когда они добежали до дворца Эластула, то там их уже ожидал Джафар. Охранник прислонился к дверному косяку с почти скучающим видом.

— Вы опоздали с известиями, вас уже опередили, — сообщил Джафар.

— Необходимо действовать незамедлительно! — кричал Аграфан. — Созовите Совет, нельзя терять времени!

— Совет не нужен, — возразил Джафар.

— Неужели маркграф согласился выпустить узника? — удивилась Шаудра.

— С восстанием следует разбираться Алебарде, а не Совету, — самоуверенно пояснил Джафар. — Дворфов утихомирят.

Аграфан затрясся, точно собирался взорваться, и взрыв не заставил себя долго ждать: дворф набросился на «молота», намертво вцепившись человеку в глотку и прижав Джафара к земле.

Потасовку прекратила яркая вспышка света, ослепившая обоих противников. «Молоту» удалось вырваться из хватки дворфа, и они с удивлением взглянули на Шаудру Звездноясную, прибегнувшую к магии.

— По всему городу будут такие же драки, — горько заметила женщина.

Едва Шаудра договорила, как в ночи раздались звуки битвы: металл лязгал о металл.

— Чистейшее безрассудство! Город погрязнет в междоусобице лишь…

— Из-за единственного дворфа! — перебил Джафар.

— …из-за упрямства Эластула! — уточнил советник. — Отведите нас к маркграфу. Станет ли он с таким же спокойствием сидеть дома, если вокруг будет гореть Мирабар?

Джафар собрался было ответить, но вмешалась Шаудра, шагнув к охраннику и пригвоздив его к месту непреклонным взором. Хранительница скипетра прошла мимо «молота» прямо во дворец.

— Эластул! — громко позвала женщина. — Керельменаф!

Хлопнула дверь, что открылась в стене, и в прихожую ворвался маркграф с троицей «молотов».

— Я же приказал тебе их остановить! — проревел Эластул Аграфану.

— Теперь их уже ничто не остановит! — крикнул в ответ дворф.

— Ничто, кроме Алебарды, — уточнил Джафар.

— Даже твоя Алебарда не остановит! — вскричал Аграфан, и в голосе его послышались явные интонации дворфа. — Торгар сам из Алебарды — ты что, забыл?! И пять сотен мои… моих соплеменников среди двух тысяч бойцов, их тоже следует учесть. Целая четверть бойцов не станет сражаться на твоей стороне — и то, если повезет, а нет — они станут сражаться против тебя.