— Ты надоел мне, Барк. Если… — дрожь охватила его, которую он безуспешно попытался сдержать. Земля оделась предутренней дымкой, и серые пятна зла были вотканы в нее. — Встало солнце.

— Господин? — Барк сидел, сжав руки, готовый к любому безумию.

— Солнце в Элде, Барк. Это время, когда все имеет наибольшую власть. Но как холодно. Холодно. Она сказала, что земля вернулась назад. Она была потеряна для Элда и каким-то образом снова вернулась к нему.

— Как вернулась?

— Если бы я знал, — он снова ощутил холод и прикоснулся к камню, скрытому под воротником. Он закрыл глаза, пытаясь разглядеть что-нибудь в дымке своим иным зрением. Камень был холодным, как лед, в его руке. — Я отрезан со всех сторон. Это пугает меня, Барк. Даже ей было страшно. «Деревья», — сказала онa, словно Ши могут испугать деревья. Но это призраки. И я не вижу сквозь них. Наверное, и она не видит.

— Забудь об этом, господин.

— И спать?

— Позволь мне поднять людей. Мы отправимся в путь и доставим тебя домой.

— Я послал туда Донала. Не надо было этого делать. Чем дольше я здесь нахожусь, тем больше ощущаю враждебность этого места.

— Он умный мальчик, и с ним Бок, и к тому же еще Кайт. И Кер Дав оставил свое стремление к вражде: видишь, ни одной вылазки за всю зиму.

— Да, они не тревожили нас, — согласился Киран. — Но, Барк, леса окружают Ан Бег, как они окружают нас. А в Даве я так не уверен. И к тому же я больше не вижу моря.

— Какие леса? — терпеливо спросил Барк, словно разговаривая с сумасшедшим. — Какое море?

— Дай мне свою руку, Барк.

Барк опустился на колени и протянул руку, Киран взял ее и поднес к своему камню.

«О боги», — сказал Барк или лишь попытался сказать и слился с Кираном так крепко, что деревья обступили их обоих. Земля начала тонуть под ними.

«Нет», — промолвил Киран и забрал камень в собственные руки. И снова вокруг них раскинулись открытые поля. Ночной ветер обвевал его покрытое потом лицо, и Барк, склонившись, на коленях стоял перед ним. Как близко он подступил, этот третий Элд — владения Смерти, так близко, что он до сих пор ощущал его дыхание.

— О боги, — промолвил Барк, — как ты слушаешь это?

— Ты видел деревья, старый волк, как они высятся здесь?

— Я что-то видел. Как тени. Я не разобрал, какой они формы.

— При тебе слишком много железа, — ответил Киран. — Не надо мне было делать этого, Барк, я не должен был посылать его. Кое-что изменилось, о чем я не подумал. Элд уже не таков, каким я его знал. Он ослепляет меня. Наверное, он слепит и ее. И я верю ему все меньше и меньше, особенно сейчас, когда я здесь, рядом с ним, — он взглянул Барку в лицо и увидел страх там, где его никогда не бывало, и сомнения, хотя лицо это не привыкло к ним. И Киран подумал, что он может потерять этого человека, если уже не потерял, его верность, его любовь — как бы ни называлось то, чем дарил его Барк. Господин, которому служил Барк, никогда не сомневался, никогда не ошибался, по крайней мере, в том, что касалось жизней людей, любимых им. Неудивительно, что Барк прислушивался теперь к Бранвин, рожденный здесь, как и она, такой же наследник Кервалена. Как Ризи. Как все, что он получил в наследство. Он пришел как чужак и всех их завел в тупик.