Донал почувствовал облегчение и остановил лошадь.

— Я — Донал Гелвен, сын Гелвена, двоюродный брат Барка, сына Скаги, гонец моего господина из Кер Велла, и четверо воинов со мной. Откройте нам ворота.

За этим последовала долгая заминка. Донал, не слезая с лошади и не опуская щита, следил за кромкой стены. Сердце его билось так сильно, как ни разу за всю дорогу: теперь он боялся слов, а не стрел — «убирайтесь, уходите невыслушанными, наш господин не примет вас». Все молчали — и Бок, и Кайт, и Дули; а Бром держал лошадей. Лошади тревожно перебирали ногами — им не стоялось на месте — они видели ворота и думали о сене, соломе и крыше, не ведая ни о какой политике.

— Вы въедете через малые ворота, — окликнули их со стены, — щиты за спину, Донал, сын Гелвена.

То был лишь здравый смысл — в такой час, когда тьма хоронилась за их спинами.

— Делайте, что они просят, — сказал Донал и переместил щит за спину, потом пнул коленями лошадь и направился к малым воротам, которые уже отворялись, обнаруживая за собой свет факелов.

Он миновал арку и въехал в гущу мальчиков, спешивших забрать у него лошадь — совсем так же, как в Кер Велле. Он спешился и огляделся, не упустив из вида людей, стоявших у ворот, — то были лучники на случай нужды. Во двор въехал Кайт, за ним Бок и Дули, и последним — Бром с лошадьми. Ворота закрылись. Двор привычно кипел от беготни мальчиков и переминающихся лошадей.

— Мой господин примет тебя, — подошел к Доналу седой мужчина с золотой цепью на шее, сверкавшей в свете факелов, — она выглядела слишком дорогой для столь захудалого замка.

Повсюду было дерево. «Этот замок не создан для войны», — говорил Киран: слишком много дерева, приваленного грудой камней, словно пастушья хижина, превращенная в крепость, словно какой-то великан свалил сотню таких хижин вместе: отдельно стена, отдельно башня, второй этаж из дерева и случайных камней, и на крыше бревна топорщились во все стороны. Ступени вели к дверям; скрипели они и гремели под их тяжелой поступью — и так они вошли в продымленный деревянный зал с длинным столом посередине, в очаге полыхало пламя, горели факелы, и тени плясали по стенам. В огромном резном кресле восседал человек, окруженный челядью.

«Донкад», — подумал Донал, ощутив неприязнь к этому месту, к тому, что хозяин его восседал как какой-то мелкий король, когда его собственный господин спустился бы во двор, чтобы встретить гостя, или, по крайней мере, поднялся бы ему навстречу.

— Донал сын Гелвена, — промолвил Донкад, — он ничем не был похож на своего брата. Он был худ и сед, как волк, Киран же был светел, как золото. Сводными братьями были они. — Мой брат имеет что сказать мне?