И он поднял глаза и увидел, как прекрасна его мать и с каким почтением к ней относятся остальные. Она всегда была такой — полной здравого смысла. Отец полюбил ее за это, а сам Донал лишь этим утром в Кер Велле разглядел, какой была его мать.

И тогда внутри его, прогоняя страх, зародился несказанный покой, он словно понял о мире больше, чем знал до сих пор. Он понял, что должен делать, и как выполнить свою клятву в верности господину.

— Мне надо вернуться в замок, — невольно вырвалось у него. — Меня ждут дела… — он услышал, как затаили дыхание присутствующие. — Мой господин оставил распоряжения — их надо выполнить, — мать сидела спокойно, не сводя с него своих ясных глаз — она знала, что он делает. — Если спросят, скажи им так, — он сжал ее руку, лежащую на коленях, и заглянул в глаза. — Наш господин не погиб. Я был там, где он сейчас. И я оттуда вернулся. Он ушел, чтобы вылечиться. Как я. Это им тоже скажи.

Донал поднялся. И мать его встала за ним. Он стал лжецом и не стыдился этого. Склонившись, он поцеловал ее в лоб, а потом подставил ей для поцелуя свою щеку. Он пошел прочь не хромая, хоть кости у него и болели.

Он пересек двор и начал подниматься по лестнице, провожаемый сотней безмолвных взглядов. Он чувствовал их спиной. И стоило ему подняться, как двор затопил гомон женских голосов. Он не стал оглядываться, но повернул на внутреннюю лестницу и еще выше через библиотеку в зал.

— Ну? — спросила Бранвин, оторвавшись от расчесывания волос Мев.

— Все в порядке, госпожа. Они отправились, вот и все. Не так давно. Я был во дворе. Завтракал.

Бранвин поджала губы, а Мев горестно обхватила себя руками, опустив голову. Ее рыжие волосы поблескивали и рассыпались искрами под гребешком.

— А где может быть Леннон? — спросила Бранвин.

— Где-то здесь. Я не видел его после похорон.

— Так. Хорошо, — еще несколько взмахов гребнем. — А теперь слушай мои утренние распоряжения. Доставь в замок всех имеющихся у нас лошадей — кобыл и жеребят. Собери все повозки, оставленные нам Барком, и все оружие. Завтра мы отправимся на юг. Все живые души прочь из Кер Велла.

— Госпожа… — вся его уверенность покинула его, отступив перед доводами рассудка. — Тогда пошли гонца за Барком. Пусть заставит вернуться его и Ризи.

Но Бранвин продолжала расчесывать волосы Мев, а Келли молоть травы Бранвин. Талисман на его шее яростно раскачивался от резких движений его руки. Во всем этом было безумие — в этих привычных вещах, в том, что Бранвин настойчиво продолжала заниматься ими. Воздух благоухал розмарином и горем.