— Это безумие, — сказал Леннон. Его светло-голубые глаза были затуманены элем, когда Донал нашел его рядом с кухней — слишком много любимых он потерял, к тому же и небо все больше темнело.

— Не говори никому ни звука, — промолвил Донал. — Лишь помоги мне в спокойствии удержать народ. Ступай к людям. Узнай, сколько из них находится здесь, и сколько из них могут ехать верхом, хоть как-нибудь. И скольких придется везти.

— Да, — ответил арфист, у которого был дар держать в памяти многие вещи и цифры.

— На юг, — повторил Шон, когда Донал пришел к нему в конюшню. — О боги. С повозками?

— Лучше в руки Ши, чем на милость Донкада, — ответил Донал. — В этом я могу поклясться. Не болтай ни о чем. Разошли своих мальчиков за хуторянами. Пусть все соберутся к закату. И скажи им, чтоб были осторожны.

И наконец он приказал Ковану, который ухаживал за Илерой Кирана, упрямо и верно как всегда по утрам:

— Всех лошадей, Кован. Всех до единой. Мы не оставим ни одной разбойникам Ан Бега. Всех привести в замок. И быков для повозок.

— Да, — задумчиво поджав губы, ответил Кован. Не отрываясь от своего дела, он подозвал мальчика и дал ему указания.

Так шла подготовка. А слухи все ползли: «Враг близок. Граница прорвана. От этого вся эта беготня».

Донал не опровергал этих слухов. Они были ему на руку. Он появлялся тут и там с встревоженно хмурым видом, и уже не заботился о том, кто что подумает.

— Это правда? — спросила его мать. — Северу грозит опасность?

И тогда он решил довериться еще одной душе.

— Возможно. Мама, мы уходим на юг. И очень скоро. На то есть веские причины. Хотя пока я не могу о них сказать. И если Барка отбросили назад, тем скорее должны мы уходить: ради спасения наших жизней мы должны идти и укрыться у господина Дру, пока все не закончится. Ты знаешь крестьянок, на которых можно положиться. Назови мне их имена — тех, кто может повлиять на остальных.

Она сомкнула губы, нахмурилась и назвала.

Кузница работала вовсю — ковалось железо, чинились колеса. Леннон мелькал тут и там, как рыба во встревоженных водах, навещая беженцев, исполняя песенки, чтобы отвлечь от невзгод, интересуясь здоровьем того старика и этой старухи или возрастом какого-нибудь младенца. Шон и Кован привели лошадей — негодующих кобылиц и жеребят, старых меринов, привыкших к вольной жизни и теперь демонстрирующих свой характер, и наконец быков, которые тяжело двигались мимо укрытий и даже свернули один навес под вой и возмущенные крики старух.

Донал переходил от места к месту, занимая пажей и крестьянских юношей заточкой оружия, а старым воинам поручая более тонкое дело по ремонту конской упряжи, принесенной со складов. Он старался быть на людях как можно больше: и если не вмешивался детально во все подробности, то хотя бы хвалил то, что делали опытные люди. И все большему количеству людей он доверял свою тайну, беря с них, где надо, клятву, чтоб они молчали.