– Быстрей! – подгонял тот. – Я не могу трогать колыбельки – волшебство может убить чужого человека. – Он снова выглянул за дверь. – Быстрей! Порошок теряет силу!

Морей взял на руки обоих сыновей и только тут заметил мертвую кормилицу. Ее лицо почернело от огня, ручная молния попала прямо в грудь.

– Помогите мне. – Туим передал воину Туверта и взял в руки Агнессу, дочку кормилицы, которую несчастная женщина успела положить в одну постельку с маленьким Эрастом. – Вперед, – Морей взял из рук помощника мешочек и чуть-чуть посыпал на волосы и одежду детей. – Теперь вперед!

12. Долг

12. Долг

Следующее утро застало Морея и его людей на пепелище.

– Деревня поблизости сожжена. Так что следует отправляться за помощью. – Вчерашний воин присел на землю. Теперь Туим узнал его. Это был один из рыцарей Эльлинсинга, во всяком случае тогда, семь лет назад, когда Морей выбирался из Аласвода с Германом на руках, он был среди рыцарей, находящихся под началом Джулии.

– Я помню свою клятву, – спокойно произнес Туим. – Только я потерял свой меч в этом аду. Так что мне нечего отдать тебе, благородный Сильинесли.

– Я надеюсь, это не помешает вам последовать за мной?

– Не помешает. Но что будет с моими людьми?

– Вы поселились в замке на земле Восточного княжества. Я сейчас же пошлю своего воина к принцу Киру. Он не откажет в помощи. Но если хотите, можно обратиться к князю юга. Это ближе.

– Мне все равно.

– А ваши дети?

– Они останутся с моими людьми.

– Не лучше ли…

– Нет. Не хватало мне еще, чтобы Трорнт вымещал злобу на них. И не заставляйте меня! Я поклялся только за себя.

– Что ж. В приказе ничего не говорится о ваших наследниках. Однако где же их мать?

– Умерла. Ведите меня. Эй! – крикнул он старому воину. – Ты верно служил моему дяде. Позаботься о моих сыновьях и о дочке покойной Конкордии.

«Не беспокойтесь, ваше сиятельство». Старик сжал рукоятку меча, ожидая только приказа, но Морей, казалось, слишком устал от этой жизни, от крови, от нужды прятаться. Он вспомнил, как ему рассказывали о гордом и благородном поступке Эльлинсинга, который в день казни Джулии объявил, что не сможет жить с запятнанной совестью.

«Как же он сказал?» Морей попросил тогда записать все слово в слово, несмотря на то, что Джулия была врагом, и затвердил потом наизусть. Вот эти слова: