— Потому что… здесь жил бог. Могущественный бог. Ему поклонялись тысячи людей. Я чувствую это, понимаешь? Это сочится из стен. Еще один Великий Бог. Обширны были его владения, и могущественно слово. Армии шли вперед во имя его и побеждали, и сражали противника. И все такое прочее. А теперь никто, ни ты, ни я, никто не знает, что это был за бог, как его звали, как он выглядел. Львы ходят на водопой в святое место, а эти мохнатые существа на восьми ногах заползают за алтарь. Кстати, одно из них сидит у твоей ноги, такое с усиками, как ты их называешь? Теперь ты все понимаешь?

— Нет, — ответил Брута.

— Ты не боишься смерти? Ты же человек!

Брута обдумал вопрос. В несколько футах стоял Ворбис и тупо смотрел куда-то вверх.

— Он очнулся, просто не говорит.

— Кого это волнует? Я тебя не о нем спрашивал.

— Ну… иногда… когда я дежурю в катакомбах… в таком месте волей-неволей боишься… я имею в виду, все эти черепа, кости… и в Книге говорится…

— Вот и все, — с горьким торжеством в голосе произнес Ом. — Ты не знаешь. Это и только это удерживает вас от сумасшествия. Неуверенность, надежда на то, что в конечном счете все будет не так уж плохо. Но с богами дело обстоит иначе. Мы как раз знаем. Слышал историю про воробья, летящего через комнату?

— Нет.

— Не может быть. Ее все слышали.

— Но не я.

— О том, что жизнь похожа на летящего по комнате воробья? Снаружи — сплошная темнота, а он летит по комнате, и это всего лишь один краткий миг тепла и света!

— А окна открыты? — спросил Брута.

— Ты можешь представить себе, каково быть этим самым воробьем и знать о темноте все? Знать, что потом вспоминать будет нечего — кроме этого момента тепла и света?

— Не могу.

— Конечно не можешь. А это очень похоже на жизнь бога. Что же касается этого места… это — морг.

Брута окинул взглядом древний мрачный храм.