– Не нравится мне все же, что мы пускаем его в город, – ворчал мужчина с копьем, шагавший прямо перед Кэшелом. – Ведь пророчество сделано еще тысячу лет назад. Может, тогда великаны выглядели именно так?

– Слава храбрецу Мэху! – насмешливо воскликнул откуда-то сзади Сиа. – Защитнику Тиана от пастухов!

Кэшел молча слушал препирательства. По правде сказать, этот Сиа нравился ему не больше Мэха с его подозрениями. С другой стороны, он ведь являлся здесь чужестранцем, а чужаков остерегались повсюду. Если не считать, конечно, больших городов, где все были незнакомы друг с другом. И все не доверяли друг другу.

– Мне никогда раньше не доводилось видеть города, висящего в воздухе. – Юноша завел беседу с королем главным образом для того, чтобы положить конец перебранке воинов. – Как это вам удается?

– О Тиан – благословенное место, дар Богов, – серьезно ответил Лью. – Это единственное место, которое можно назвать настоящим раем, создано Небом и Землей для их любимых детей. Первый Священник Города, Лан Ти, воздвиг алтарь Земле и Небу. А наш Тиан возник из дыма от его священного огня.

– И тот же самый Лан Ти предсказал, что через тысячу лет появится Великан, который разрушит Тиан, – пробурчал Пенья, окинув юношу подчеркнуто неприязненным взглядом. – А мы ведем этого Кэшела в город!

– Нам следует разрушить лестницу, – послышался голос из хвоста процессии. – И тогда пусть Великан делает внизу что хочет. Мы вполне можем обойтись и без пшеницы при том изобилии, которое царит в наших садах!

– Наша обязанность как рыцарей Тиана… – прервал его король Лью. Затем продолжал, возвысив голос: – Наша обязанность и честь, Лью, в том, чтобы защищать лестницу – нашими мечами и нашими жизнями. Вот если мы когда-нибудь погибнем, тогда жители города смогут разрушить лестницу и укрыться в городе.

Кэшел задумался над словами короля. Принимая во внимание мрачное пророчество, здравый смысл подсказывал Лью прямо сейчас, не откладывая, разрушить лестницу. Но это означало бы, что все горожане никогда не смогут покинуть своего убежища. Юноша вздохнул. Если бы Шарина тогда не уехала с послами короля Валенса, то он, Кэшел, и не помышлял бы о расставании с родной Баркой. А ведь висячий город ничуть не меньше их деревни.

Лестница впереди делала изящный изгиб и приближалась к городским воротам. Кэшел, которому долгая прогулка помогла изгнать дрожь из мускулов, заметил, что ворота и башни по обе стороны от них выстроены из камня, а не из того блестящего материала. Причем каждый камень имел в центре искусно вырезанный цветочный узор, а по краям – зазубренный бордюр.