Юноша обнажил меч, чувствуя трепет короля Каруса при звоне лезвия о ножны. Дозорный отпрянул, с удивлением глядя на человека в штатском, демонстрирующего оружие.

– Аттапер, – распорядился Гаррик (или король Карус в его сознании?), – десять человек спускается вниз с нами. Остальные стоят наготове.

Командир Кровавых Орлов прокричал приказ, и небольшая группа во главе с принцем начала спускаться по грубо вырубленным ступеням. В принципе, идти первым полагалось бы Аттаперу, но юноша – как более молодой, к тому же не отягощенный тяжелым обмундированием – оказался проворнее и захватил инициативу.

В подвале царила сущая бойня. Обнаружились останки четверых Орлов, причем у одного из них кираса буквально сплющилась, раздробив грудную клетку. Тут же, у колонны, валялась голова несчастного Хиллера, но уже облегченная на унцию мозгов, которые размазались по камню.

В углу сидел Катчин Мельник, занятый весьма неотложным делом: он пытался вправить обратно собственные кишки, которые вывалились через рваную рану на животе. Он поднял глаза на появившегося Гаррика, но не произнес ни слова.

Труп одного из монстров валялся неподалеку от его жертв – юноша услышал, как лорд Аттапер пробормотал что-то одобрительное. Все тело и конечности чудовища покрывали скользкие хитиновые пластины грязно-белого цвета. На вид они казались достаточно прочными, чтобы вынести скользящий удар мечом. Суставы лап поросли шерстью.

Этой твари повезло меньше: все ранения оказались проникающими. Из глубоких порезов сочилась желтоватая сукровица. Но смерть ему, очевидно, принес удар, поразивший один из его сложных глаз – обломок меча так и остался торчать из глазницы. Монстр попытался извлечь его, но не преуспел в этом занятии: лезвие вошло слишком глубоко в мозг. Тем не менее, стальные клешни буквально свили стальной клинок, как простую тянучку.

По словам Майло, чудовища были ростом с быка. Если он и ошибся, то в меньшую сторону. Челюстные пластины у этого экземпляра оказались разбитыми и перемешанными в разверстой пасти, как битое стекло.

– Что тут произошло, Катчин? – негромко спросил Гаррик. Придерживая ножны, юноша присел рядом с умирающим.

– Все пошло наперекосяк, – промолвил тот. – Мне полагалось только привести сюда старуху и поставить вон в ту нишу статуэтку, которую мне дали.

Катчин говорил обычным голосом, видно, глубокий шок не позволял ему чувствовать боли. Понимал ли он, что уже мертв – так же, как те расчлененные трупы, которые валялись поблизости?

Гаррик повернулся к стене, по которой блуждал отсутствующий взгляд Катчина. Там, на стыке двух камней, он и впрямь разглядел неглубокую нишу. Но никакой статуэтки не было.