– Кто велел тебе это сделать, Катчин? – твердо спросил юноша.

Аттапер тем временем молча исследовал хитиновую броню монстра, сначала – в сочленениях конечностей, затем – на груди. Остальные Кровавые Орлы с интересом наблюдали за изысканиями своего командира. Лишь один солдат стоял рядом с Катчином, предусмотрительно приставив копье к его груди. Его товарищ укладывал останки погибших в отдельные кучки.

Катчин нахмурился, пальцы продолжали двигаться, казалось, помимо его воли: скользкие внутренности снова и снова вываливались из его живота.

– Не знаю, – потерянно промолвил он. – Я не помню. Хотя… там, кажется, был мужчина в белом. Может, волшебник? Точно, мне велел волшебник.

Мельник смотрел на всех отстраненным взглядом. Насколько помнил Гаррик, этот человек никогда ничем не интересовался, кроме своей персоны. Сейчас, похоже, и собственная судьба его не занимала. Совсем плохо. Перед принцем сидел живой мертвец.

– Ваше Высочество! – послышался из угла комнаты голос одного из солдат. Острием копья он указывал на что-то, наполовину скрытое под оторванной ногой монстра. – Тут какая-то статуэтка. Может, он о ней говорит?

Приподнявшись, Гаррик попытался рассмотреть, но в глаза ему лезли лишь жуткие обломки.

– Приподними ее, – попросил он солдата, но тут же понял: Кровавый Орел до смерти боится прикоснуться к своей находке. И это бывалый вояка, не раз смеявшийся в лицо опасности! Да, в такой ситуации лучше не насиловать волю человека. Принц поднялся с корточек и направился в угол.

И тут его взгляд наткнулся на Лиэйн. Видно, она проскользнула в подвал, пока Гаррик беседовал с Катчином. Предполагалось, что девушка, прибыв сюда на носилках вслед за солдатами, останется снаружи. И вот теперь, обнаружив ее в этой покойницкой, юноша снова – в который раз! – был поражен ее выдержкой и самообладанием. Лиэйн казалась живым воплощением статуи Госпожи.

Шагнув мимо застывшего громилы-солдата, девушка подняла статуэтку. Она представляла собой непонятный конус, похожий на детскую игрушку-вкладыш: в каждом конусе вырезан другой, поменьше, и так далее. Когда Лиэйн подала вещицу Гаррику, та тихонько зашуршала.

В контуре угадывалась обнаженная женская фигура со странно удлиненными формами. Даже в таком искаженном виде она обладала неизъяснимым холодным очарованием. Гаррику на ум почему-то пришли морские волны, набегающие на берег в зимний день.

– Статуэтку надо повернуть в определенном направлении? – спросил принц у Мельника. Самый внешний конус был окрашен в желтовато-кремовый цвет, в то время все внутренние поверхности отливали холодным тоном – как солнечный свет на заснеженном поле.