Они уже вышли из Гильдии и направились к переулку, до которого успешно добежали, но в котором не оказалось весьма важных вещей, которые находились здесь, когда они убегали. Наиболее значительной из этих вещей была одежда Ангвы, но также ощущался недостаток Старикашки Рона.

– Проклятье!

Они воззрились на пустую мостовую.

– А другая одежда у тебя есть? – спросил Гаспод.

– Да, но только на улице Вязов.

– Неужели, превращаясь в человека, ты обязательно должна что-то надевать?

– Именно.

– Но зачем? Мне казалось, обнаженная женщина будет чувствовать себя как дома в любой компании. Без обид, конечно.

– Я предпочитаю ходить одетой.

Гаспод обнюхал грязные булыжники.

– Тогда побежали, – вздохнул он. – Постараемся догнать Старикашку Рона до того, как твоя кольчуга превратится в бутылку пойла Джимкина Пивомеса.

Ангва огляделась по сторонам. Запах Старикашки Рона быстро рассеивался.

– Хорошо, но лучше поторопиться.

Волчье лыко?! Еще не хватало, чтобы всякие дурацкие травки осложняли твою жизнь – и так каждый месяц на неделю у тебя появляются две дополнительные ноги и четыре лишних соска.

Вокруг дворца патриция и рядом с Гильдией Наемных Убийц толпился рассерженный народ. Нищих было особенно много, и выглядели они пребезобразно. Пребезобразнейший вид – профессиональная черта всех нищих. Но эти выглядели даже безобразнее, чем следовало.

Гражданская милиция осторожно высунула головы из-за угла.

– Сотни людей, – объявил Колон. – И толпы троллей рядом со штаб-квартирой Дневной Стражи.

– Упертых бунтовщиков много? – спросил Моркоу.

– Разумеется, я ж сказал, там тьма-тьмущая троллей, – сказал Колон и, опомнившись, добавил: – Я пошутил, пошутил.