Это и было самым странным, как вспоминал потом Колон. Все смотрели именно на Моркоу.

Гаспод обнюхал фонарный столб.

– Трехногий Шеп снова заболел, – сообщил он. – И Вилли Молокосос вернулся в город.

Для настоящего пса столб или фонарь на оживленном перекрестке – это своего рода календарь событий.

– Где мы? – спросила Ангва.

По следу Старикашки Рона идти было трудно. Его перебивали другие запахи.

– Где-то в Тенях, – откликнулся Гаспод. – Судя по ароматам, в переулке Нежности. – Он обнюхал землю. – Ага, вот он где…

– Йо, Гаспод…

Голос был низким, хриплым и походил на шепот, к которому примешали чуть-чуть песочка. Он донесся откуда-то из переулка.

– Чо у тебя за подруга, Гаспод, в натуре?

Раздалось гнусное хихиканье.

– А, – сказал Гаспод. – Привет, ребята.

Из переулка показались два пса. Они были просто огромны. Породу определить не представлялось возможности. Один из них был иссиня-черным и выглядел как помесь питбультерьера с мясорубкой. Второй… второй выглядел как пес, которого почти наверняка зовут Крутым. Верхние и нижние клыки его были настолько большими, что он смотрел на мир сквозь некое подобие решетки. Он тоже был кривоног, но упоминать об этом было бы серьезной, если не смертельной ошибкой.

Хвост Гаспода нервно завибрировал.

– Это мои друзья, Черный Роджер и…

– Крутой? – предположила Ангва.

– Откуда ты знаешь?