– Я? Что ты, собаки не разговаривают, – торопливо произнес Гаспод. – Можешь мне поверить, я точно знаю. В конце концов, я ведь один из них.

– Ты скажешь мне, куда она убежала. Немедленно! Иначе…

– Неужели? Ой, напугал… – мрачно буркнул Гаспод. – Послушай-ка, первое воспоминание в моей жалкой жизни касается того, как меня сунули в мешок и бросили в реку. И еще кирпич привязали. Да, да, именно меня. Я шатался на лапках, и у меня было смешное, вывернутое наизнанку ухо, а еще я был пушистым. Впрочем, все путем, река оказалась Анком, и я смог выбраться на берег. Но это было только начало, и продолжение не стало более приятным. Я в мешке выбрался на берег и вытащил за собой кирпич. Три дня ушли на то, чтобы прогрызть мешковину и увидеть белый свет. Так что давай. Угрожай мне.

– Пожалуйста? – сказал Моркоу.

Гаспод почесал за ухом.

– Возможно, мне удастся взять ее след, – согласился он. – При наличии соответствующего стимула, ну, ты понимаешь?

Он многозначительно задвигал бровями.

– Если найдешь ее, я дам тебе все, что захочешь, – пообещал Моркоу.

– Понятно. Если. Хорошо. Все было бы замечательно, если бы не «если». А как насчет маленького аванса? Посмотри на эти лапки. Поизносились малость. И нос уже почти не нюхает, а это, между прочим, очень точный инструмент.

– Если не начнешь искать ее немедленно, я лично…

Моркоу замолчал. Он ни разу в жизни не ударил ни одно животное.

– …Я передам все дело капралу Шноббсу, – закончил он.

– Только этого мне не хватало, – горько произнес Гаспод. – Прекрасный стимул…

Он опустил прыщавый нос к земле. Для правдоподобия. На самом деле запах Ангвы висел в воздухе подобно яркой радуге.

– Ты действительно умеешь разговаривать? – спросил Моркоу.

Гаспод закатил глаза:

– Конечно нет.