– Измена – прокричал я и попытался встать.

– Лежать, – зарычал мне в лицо Саин. – Ты же без шлема.

– Но, фавор, – возразил было я и, наткнувшись на его свирепый взгляд, замолк.

Выглянув сбоку из-за стола, он мгновенно отдернул голову и рявкнул.

– Хватай стол.

Саин

В то время, как внимание всех присутствующих в зале, в том числе и моих коллег по отряду «Голова», было занято беседой парламентера и нашего гостеприимного хозяина, а затем мерами по предотвращению агрессии дядек со здоровенными мечами, я все пытался углядеть, куда же делась покусившаяся на мою священную особу девица с самострелом. Чуть ведь не убила, зараза. Нокаутированную террористку уволокли товарки куда-то туда, где сидели рогоглазые. И вперив в ареал их обитания свой пронзительный взор, пришел я к выводам тревожным. Во-первых, ждали чего-то рогоглазые. Причем что-то это должно было произойти вскоре после визита дипломатической миссии. Зашевелились ребята, а ведь раньше сидели истуканами. Во-вторых, много их стало. Много больше, чем на Совете. Их и тогда было человек шестьдесят. Вместе со стрелками. Теперь же шесть десятков рогоглазых сидело за столом. А за каждым из них, опершись на высокие треугольные щиты, стояли по двое в пятнистых балахонах (не было их на Совете) и по три арбалетчицы. Вот и считайте. Возникает вопрос, а не пахло ли где в Замке дымком?

Когда дискуссия достигли апогея, одна из девиц, уловив мой взгляд, ненароком так показала мне большим пальчиком вниз. Та ли это была, что стрелять в меня пыталась, другая ли, не знаю. В своих доспехах и шлемах они все на одно лицо, но примета мне показалась дурной.

Так что, когда пипл провожал восторженными и благодарными взглядами уходящих на нашу защиту дядек с двуручниками, я бдил. И не зря. Как только дядьки учинили незваным гостям мясорубку, рогоглазые девицы без всякого смущения вскинули арбалеты.

Я успел отдать команду «ложись» и, опрокинув привставшего в порыве зрительского энтузиазма Унго, перевернул стол. Привыкшие к тому, что мою голову посещают интересные мысли, коллеги последовали моему примеру. А вот наполнившие зал стоны и проклятия указывали на то, что повезло далеко не всем.

Ситуация складывалась фекальная. Унго, Граик и я из пижонских побуждений шлемы оставили в номерах. Умный Хамыц регулярно пытался убедить нас, что взрослому мужчине ходить с непокрытой головой стыдно, и почти все время носил непонятно как держащийся на затылке свой длинный шлем. И сейчас, лишь тряхнув своей буйной головой, смотрел на злой этот мир сквозь узкие щели кованой личины.