Тэгану оставалось только уворачиваться и ожидать подходящего момента, чтобы благополучно ускользнуть. Один удар огромных сияющих когтей отразил повисший в воздухе невидимый щит, который авариэль наколдовал мгновением раньше. От второго удара он уклонился и, замахав крыльями, подлетел вверх. Третий удар маэстро пропустил под собой, ухитрившись даже отсечь один из пальцев Фоуркина, прежде чем тот отдернул лапу.

Полученное ранение, казалось, заставило дракона заколебаться, а Тэгану придало уверенности в победе. Маэстро продолжил подъем и слишком поздно сообразил, что именно этого хотел от него Фоуркин. Мастер фехтования так старался избежать сверкающих когтей, что на миг перестал следить за драконьими клыками, и Фоуркин сделал выпад, словно змея, разинув зубастые челюсти.

Тэган с ужасом осознал, что не успевает уйти от удара. Однако Дживекс пронесся мимо него прямиком в пасть чудовища, мимо рядов огромных острых зубов и глубже, в глотку. Фоуркин, без сомнения ошарашенный столь безрассудным поведением своего мелкого сородича, дрогнул, и атака его сорвалась. Но огромный змей захлопнул рот, и малыш оказался в западне.

Тэгана охватило нелепое желание закричать, предостеречь Дживекса от этого уже совершенного им геройства. Он был уверен, что друг его обречен. Все, что нужно теперь сделать Фоуркину, дабы уничтожить оказавшееся у него во рту маленькое существо, – плюнуть огнем. Дживекс, которому некуда деться, просто исчезнет в пламени.

В отчаянии Тэган рубанул мечом по шее Фоуркина. И тут пасть солнечного дракона широко, распахнулась и на волю, трепеща серебристыми крылышками, весь в брызгах крови вылетел Дживекс. Видимо, дыхательное оружие солнечного дракона еще не восстановилось, и малыш в полной мере воспользовался представившимся временем, терзая мягкие ткани во рту Фоуркина когтями и зубами. Это причиняло солнечному дракону такую боль, что он не смог ее больше терпеть.

Тэган снова полоснул солнечного по шее и развернулся, чтобы перелететь к боку противника. Но тот неожиданно взмахнул крыльями и отлетел от преследователей, приземлившись в десяти ярдах дальше по улице. Фоуркин пристально уставился на них горящими глазами, воздух вокруг Тэгана и Дживекса потемнел и загудел от полчища саранчи.

Появление насекомых привело авариэля в ярость. Ему казалось чудовищно несправедливым, что хазми может насылать эту мерзость, даже сидя внутри своего хозяина. Мастер фехтования замахал крыльями, отчаянно пытаясь добраться до Фоуркина прежде, чем насекомые материализуются полностью.