Все вокруг сверкало, звенело и щебетало, и метрдотель чувствовал себя явно неуютно. Посетителей было много, и все служащие должны были работать не покладая рук: добавлять соду в белое вино, чтобы получить дорогостоящие пузырьки, и мелко-мелко шинковать овощи, чтобы приготовить побольше дорогих блюд.
Но вместо этого все толпились на кухне.
– Где мои запасы? Мои блюда?! – орал директор. – Кто-то прошелся и по подвалу тоже!
– Уильям говорит, что он вдруг почувствовал холодный ветер, а потом… – развел руками метрдотель. – Потом ничего не стало.
Он только что случайно прижался задней частью к раскаленной сковородке и теперь очень сочувствовал тому ужу, который некогда туда случайно угодил. Однако метрдотель был вынужден стоять по стойке «смирно».
– Я ему покажу холодный ветер! У нас осталось хоть
– Только остатки…
– Это не остатки, а «дю потрошки», – поправил его директор.
– Да-да, сэр, вы правы. Э-э… и, э-э…
– И больше ничего?
– Э-э… старые башмаки. Грязные старые башмаки.
– Старые…
– Башмаки. Очень много, – сказал метрдотель.
Начинало попахивать паленым.
– И как у нас оказалась вся эта… выдержанная обувь?
– Понятия не имею. Просто откуда-то появилась, сэр. Духовка битком набита старыми башмаками, кладовая – тоже.
– Больше сотни человек заказали столики! Все магазины будут закрыты! Где шеф-повар?
– Уильям пытается вытащить его из уборной, сэр. Он там заперся, и у него начался один из приступов.
– А что это готовится? Чем пахнет?