Сьюзен понимающе кивнула. Страшилы не отличаются сообразительностью. Да и вообще, осмысление такой штуки, как экзистенциальная неопределенность, – процесс довольно долгий и мучительный даже для куда более светлых умов. Впрочем, ее дедушка… мыслил очень похоже. Вот к чему приводит слишком частое общение с людьми. Ты больше не хочешь быть таким, каким тебя представляют, и начинаешь пытаться стать таким, каким хочется тебе самому. Зонтики, серебряные расчески…
– К чему все это? Так ты подумал, да?
– …Стал пугать детей… приходить по ночам… И начал наблюдать за ними. Во времена льда детей было немного… были большие люди и были маленькие люди, но не
– И ты решил выбраться из-под кровати…
– Я наблюдал за ними… оберегал их…
Сьюзен с трудом сдержалась, чтобы не вздрогнуть.
– А зубы?
– О… зубы нельзя оставлять без присмотра: кто-нибудь может найти их и натворить всяких страшных бед. А я любил детей, не хотел, чтобы кто-нибудь причинял им вред… – пробулькал страшила. – Я никогда не хотел обижать их, просто наблюдал. Сторожил зубы… а иногда просто слушал…
Он продолжал бормотать, а Сьюзен думала и все не могла понять, как же ей поступить – пожалеть беднягу или (второй вариант нравился ей все больше) раздавить ногой.
– …И зубы… они помнят…
Страшила начал дрожать всем тельцем.
– А деньги? – спросила Сьюзен. – Мне не приходилось встречать богатых страшил.
– …Везде деньги… зарыты в норах… старые сокровища… в спинках диванов… их только прибавляется… вложения… деньги за зубы, очень важно, часть волшебства, чтобы было безопасно, чтобы было надежно, иначе –
– Деньги решают все, да? – фыркнула Сьюзен.
– …А потом пришли они…
Тут Сьюзен не выдержала. Старые боги подстраиваются под требования времени.
– Ты просто ужасен.