– Не в каждый, – рассеянно ответил Сумук. – Остается главный.

– Храм Ахурамазды в Акабе? – Глаза Ликтора широко раскрылись. – Ты сошел с ума – тебя же распнут на первом же перекрестке, или сожгут живьем, или…

– Это не так просто сделать… Нимдад, передай нашим головорезам, чтобы не начинали атаку без моего приказа. И проследи, чтобы Бахрам, Горуглу и Табардан не слишком сильно спорили насчет того, кто из них главнее. Командовать здесь буду я, и только я. Пусть поймут это раз и навсегда!

Друзья загалдели в безнадежных попытках отговорить его от самоубийственной экспедиции в захваченный врагом город, но Сумукдиар, отмахнулся и без долгих разговоров подозвал Ликтора, Рыма и Шамшиадада, сказав коротко: «Вы со мной». Затем джадугяр подошел вплотную к источнику и направил на огонь говве-а-джаду, источаемую рубиновым перстнем. Пламя поднялось стеной, заколыхалось и разошлось квадратным отверстием, образовав подобие ворот. Пропустив в этот проход свой отряд, Сумук шагнул следом и оказался в городском доме агабеков Хашбази.

Дом почти не пострадал – то ли у регентов Иблиса руки не дошли разграбить этот оплот сил Света, то ли окружавшие двор чары оказались непреодолимым барьером для погромщиков. Услышав шум, с первого этажа прибежали с топорами в руках трое слуг, которые были явно испуганны, однако жилище не покинули и, видимо, собирались насмерть защищать владения джадугяра.

– Хозяин вернулся! – радостно завопил старший нукер. – Слава богам и демонам, теперь мы спасены!

– Тише, тише, – улыбаясь, успокоил его Сумук. – Твои крики до самой Колхиды слышны. Лучше расскажи, что здесь творится.

Перебивая друг друга, нукеры поведали, что в этой части города было спокойно, потому что вокруг живут купцы и ремесленники среднего достатка, которые сколотили дружину и охраняли свой квартал. В других местах были свирепые погромы и грабежи, а теперь из Черного Храма приказали всем мужчинам от четырнадцати до сорока пяти лет записываться в армию, чтобы защищать Акабу от подступивших врагов. Какие это враги, откуда, сколько их – никто не знал толком – то ли рыссы, то ли хастанцы, то ли сарматы с хозарами, прорвавшие заставы на Фарнакском перевале.

Народ в городе настроен по-разному. Те, кто запятнан кровью, равно как ярые приверженцы Иблиса, готовы биться до последнего, хотя, конечно, предпочитают, чтобы за них воевали другие. Часть простолюдинов записывается в отряды ополчения, прельстившись обещанной платой за службу, а также в надежде на легкую прибыль от мародерства. Но многие сохранили рассудок и воевать не собираются, полагая, что Гара Пейгамбар опять врет. Говорят также, что хуже быть не может, поэтому пусть лучше в город войдут завоеватели – может, наведут порядок. К тому же ходят упорные слухи, что Акабу окружили вовсе не враги, а гирканцы и мидийцы, причем поговаривают, будто осаждающих возглавляет сам Горуглу.