Первым делом Сумук и два его помощника поставили на место повергнутый алтарь. Затем джадугяр поднял жезл и запустил магию всех своих атрибутов: перстней, надетого на лоб обруча, вмонтированного в чалму самоцвета. Из-под обломков поднялось стеной победоносно ревущее пламя. Солнечные лучи, собравшись коническим пучком, сфокусировались в центре кристалла, который мощно засветился изнутри.
Магическим зрением Сумукдиар увидел, как разбегаются в панике спешившие к храму приспешники сил Зла. Затем восприятие раздвинулось, будто рывком, на все Средиморье, и он легко различил темную чародейскую паутину, накрывшую весь край – от Гирканского моря до Эвксинского, от Гирдыманских гор до Ларакских. У него не было ни желания, ни времени дотошно разбираться во всех хитросплетениях чар, брошенных Магрибом против стран Востока, но даже первого мимолетного взгляда было достаточно, чтобы понять: это колдовство усиливало в людях самые низменные чувства и побуждения вроде зависти, алчности, озлобления, вражды, неразумия. Настал миг уничтожить пелену Мрака, и сегодня он мог сделать это!
Новые заклинания изменили форму и внутреннее строение огненных потоков, и все маги, которых он расставил в других аташкяхах, по мере сил помогали главному джадутяру. Теперь энергия подземного пламени вступила в противоборство с субстанцией магрибских чар, разрывая узлы паутины и снимая смертоносные заклятия.
Две титанические силы схлестнулись в незримой битве Мощь Огня и Света неуклонно нарастала, подпитываемая неисчерпаемыми запасами духовности Востока, в ее напор вливались разум и стремления сотен тысяч людей, сохранивших в душе добрые чувства. Вот обе волны говве-а-джаду сравнялись по силе. Сумукдиар добавил ярости своему натиску, и темная сеть начала медленно и неровно – то в одном месте, то в другом – поддаваться. Потом из далекой Страны Черных Скал пришел запоздалый приказ, волны Мрака заколыхались с удвоенным ожесточением, но и светлая магия наращивала напор.
Сумукдиар отдавал все запасы волшебства, все свое мастерство подобных поединков, хотя и чувствовал, что неуклонно слабеет и уже не может, как прежде, легко и непринужденно управлять магическими флюидами. У гирканца уже не оставалось путей к отступлению – либо в ближайшие мгновения он одержит победу, либо торжествующие потоки Тьмы сметут его, как палец растирает по сверкающему лезвию меча крохотную дождевую каплю. Но и противники его – там, в подземельях Магриба, – тоже напрягали, видать, последние запасы сил и не могли совершить ничего внезапного.