– Цветочный горшок? – подсказал Шнобби.

– Это же… ну, как его, фаска! Клатчцы их часто носят. Похоже, нам повезло. О, а вот еще одна. Примерь-ка, Шнобби. И еще… одежда, что-то вроде ночной рубашки… ага, вторая… Ну вот, Шнобби, мы сыты, пьяны и нос в табаке.

– Коротковаты будут, сержант.

– Нищим не пристало кобениться, – ответил Колон, неловко напяливая костюм. – Давай, надевай фаску.

– Я в ней как дурак, сержант.

– Смотри, я свою тоже надел. Теперь успокоился?

– Ага, и теперь мы оба на одно лицо, сержант.

Сержант Колон сурово посмотрел на него.

– Ты это специально так подогнал, Шнобби? Знал, что́ я отвечу? Заранее придумал?

– Что ты, сержант, само как-то придумалось.

– Ладно, ладно. Но слушай, не называй меня больше сержантом. Это не по-клатчски.

– И Шнобби тоже, сер… Прости.

– Ну, не знаю… можно называть тебя, скажем… Кшноби… или Шхоби… а может, Гнобби… Вполне по-клатчски, по-моему.

– А тебя как по-клатчски называть? Что-то ничего в голову не приходит, – спросил новоявленный Шхоби.

Сержант Колон не ответил. Он опять смотрел за угол.

– Его светлость велел нам поторапливаться, одна нога здесь, другая – там… – пробормотал Шнобби.

– Верно, но вон тот котелок видишь? Чует мое сердце, он очень даже не пуст. Понимаешь, к чему я клоню? Я сейчас что угодно отдам за…

Сзади раздался грубый окрик. Оба повернулись.

Перед ними стояли трое клатчских солдат. А может, стражников. Шнобби и сержанту Колону хватило одного взгляда на мечи, чтобы понять: дело плохо.

Главный рявкнул что-то вопросительное.