Едва все это пришло ему в голову, Флэй вскочил на ноги. Судя по всему, достаточно светло станет не ранее чем через четверть часа. За это время Флэю надо успеть разбудить кого-то и привести сюда. Но кого? Выбора у него не было. Только Тит и Фуксия знали, что он вернулся в Замок и уже несколько лет тайно живет в Безжизненных Залах.

Нелепо было даже думать о том, чтобы поднять Фуксию с постели и позволить ей шпионить за Щукволом. Значит, остается только Тит. Он уже почти совсем взрослый. Правда, он странный юноша с непредсказуемым поведением – безо всякого предупреждения его угрюмость могла смениться диким возбуждением. Хотя он был физически довольно сильным, но его жизненная энергия уходила более на фантазии, чем на совершенствование своего тела. Флэй совершенно не понимал Тита, но доверял ему и знал о его ненависти и отвращении к Щукволу, которые привели к некоторому охлаждению в отношениях между Герцогом и его сестрой. Флэй нисколько не сомневался, что Тит присоединится к нему, но его очень беспокоило то, что он может подвергнуть наследного Герцога Горменгаста какой-то опасности. Но, с другой стороны – разве не обязан он, Флэй, разоблачить скрытого врага, который мог представлять страшную угрозу для молодого Герцога и всего того, что он символизирует? К тому же Флэй поклялся себе, что его еще очень сильные мускулы позволят ему защитить Тита от любой опасности, пусть при этом собственная жизнь его будет под угрозой.

Не теряя более ни секунды на размышления, Флэй бросился прочь со двора. В любое другое время то, что он задумал, показалось бы ему безумием. В конце концов, что может быть более ужасным, чем подвергнуть какой-либо опасности Герцога Горменгаста? Но теперь Флэй считал, что, разбудив Тита и отправившись вместе с ним на выслеживание подозрительного человека – хотя шпионить за кем-то было делом весьма непривлекательным, – он приблизит день, когда Горменгаст наконец очистится от скрытой скверны и сердце Замка снова забьется вольно.

Флэй бежал по коридорам. Его движения были неуклюжи, как у спешащего паука. Он взлетал по лестницам, перепрыгивая через несколько ступеней сразу. Длинные ноги несли его такими широкими шагами, что казалось, он передвигается на ходулях. Но когда он приблизился к общей спальне, то двигался, как тать в ночи.

Флэй начал очень медленно открывать дверь. С правой стороны от двери располагалась загородка, за которой спал привратник. Как только Флэй услышал звук, похожий на трение наждака о твердую поверхность, – дыхание глубоко спящего старика-привратника, – он, помнивший того еще с давних времен, решил, что с этой стороны ему опасаться нечего.