Жрец издал странный сдавленный звук и замолчал, прижав руку к горлу, как будто стремился удержать, загнать внутрь рвущийся наружу крик.

Эрхал и Аль молчали, понимая, что любые слова окажутся фальшивыми, что лишь молчанием они могут выказать свое сочувствие и понимание.

И жрец принял их сочувствие. Он так и не взглянул в их сторону, но его черты разгладились, а голос налился прежней силой.

– Пора завершать Ритуал Судьбы! – зычно провозгласил он, направляясь в центр священного круга. Толпа расступалась перед ним, гомон смолкал, мужчины и женщины поднимались на ноги и отступали за границу костров.

Вскоре рядом с Темьяном остался один лишь жрец. Вновь зарокотали барабаны, и Барс стал обретать человеческие формы.

– Пусть принесут одежду! – завопил Темьян, хватая жреца за руку.

Тот мягко отстранился:

– Чуть позже, Зверь. А пока ты должен выполнить свой долг.

– Это что еще? – нахмурился Темьян.

– Зачать ребенка с женщиной нашего племени.

– Прямо сейчас, что ли? Мне нужно помыться и…

– Нет! Мыться тебе нельзя. На тебе следы побежденных Стихий. Ты должен вначале довершить Ритуал.

Темьян начал злиться:

– На мне следы не только побежденных Стихий. На мне грязь, кровь и пот. Я не могу в таком виде прикасаться к женщине.

– Ты должен выполнить свой долг! – повысил голос жрец.

– В таком виде ни за что! – отрезал не проникшийся важностью момента Темьян.

Жрец вытаращил на урмака побелевшие от бешенства глаза и сжал кулаки.

– Ты будешь делать то, что положено. Иначе…

– Меня не волнуют твои угрозы. Или мне дадут помыться, или… – насупился Темьян.

Жрец побагровел.