– И делала за тебя все контрольные по природной и боевой магии, – ехидно подсказала Мьюла.

– Нет, не поэтому! – возмутилась Дира. – А потому, что ты моя подруга и я люблю тебя. И если я не скажу тебе правду, ее не скажет никто. А правда в том, что ты – симпатичная молодая девушка – проводишь свою жизнь на тренировочных площадках с мечами в руках, или за книгами в библиотеке, или в тоске по дому, вместо того чтобы отплясывать на балах, посещать приемы и фуршеты, кружить парням головы и радоваться жизни.

– Ты это делаешь за двоих, Дира. Сколько у тебя сейчас поклонников? Трое? Четверо?

– Двое, но речь не обо мне. Не уводи разговор в сторону, Мьюла. Лучше скажи, когда ты в последний раз целовалась с парнем и целовалась ли вообще?

– Дира!

– Что – Дира? Я уже двадцать лет Дира!

– Двадцать три, – поправила ее Мьюла.

– Это неважно. – Дира, одергивая коротенькую шелковую ночную сорочку, подошла к сидящей у зеркала Мьюле, обняла за плечи и проникновенно сказала: – Пойми, подруга, тебе не всегда будет двадцать… три. Лет через десять ты спохватишься, пожалеешь, что даром растратила самые чудесные годы своей жизни, но будет уже поздно.

– Ты мудра не по годам, – фыркнула Мьюла.

– Я целительница, – пожала плечами Дира. – Меня учили врачевать не только тело, но и душу. И как целительница, я советую тебе: хотя бы на сегодняшний вечер забудь свое занудство, стань легкомысленной и взбалмошной, вспомни, что тебе двадцать… э… три, что вечером бал выпускников. На балу будет наследный принц, не говоря уже о прочих – не наследных, а также… – Дира сделала многозначительную паузу. – Говорят, что кое-кто из Высших почтит бал своим сиятельным присутствием. Говорят, что трое дейвов уже прибыли в Армион. Одна женщина и двое мужчин.

– Про женщину не скажу, а мужчины точно прибыли, – помрачнела Мьюла и машинально потерла рукой шею с едва заметной ниточкой свежего шрама.

– Откуда ты знаешь? – удивилась Дира, не заметив судорожного жеста подруги.

Мьюла замялась:

– Ну… Встретила их вчера у ректора Стауна.

– У ректора? – переспросила Дира. – И как они? Симпатичные?

– Да… не знаю… не запомнила… не разглядела… – забормотала Мьюла, пряча взгляд.

– Наверняка симпатичные, – сделала вывод Дира. Все дарианцы знали, что дейвы, в отличие от амечи, умеют принимать облик по желанию. Среди амечи попадались всякие – высокие и низкие, худые и полные, смазливые и страшненькие, а дейвы в человеческом обличье были все, как один, красавцы и красавицы. – Да, они-то как пить дать симпатичные. А ты растяпа. Такой случай упустила! Надо было не только их разглядеть, но и себя показать. В выгодном свете.