– Покуда на море не станет лед, милорд. То есть на заливе Форсетти.

– Иными словами, до середины зимы. – Бил вздохнул. – Я бы нисколько не удивился, если бы вы сказали, что Свон бросил вас.

– Нет, – помотал я головой, – он меня не бросал.

Бил снова вздохнул и повернулся к своей дочери:

– Свон родственник твоей бабушки, младший сын лорда Обра. Обр приходится племянником твоей двоюродной бабушке.

Девушка кивнула.

– Молодой Свон рассказал мне кое-какие вещи. Очень неприятно сомневаться в правдивости людей благородного происхождения, но он… он…

Я поднял руку:

– Не продолжайте, я понял.

– Идн тоже, я уверен. – Бил снова повернулся к дочери. – Он служил оруженосцем у некоего сэра Равда, рыцаря с добрым именем. Говорят, он бросил своего господина на поле боя. Я ничего не утверждаю – я сомневаюсь, что он поступил так. Но Свон пользуется такой репутацией, что в подобную ложь легко поверить. Ты понимаешь?

Дочь (по имени Идн) сказала:

– Вы наверняка знаете Свона лучше, чем мой отец, сэр Эйбел. Вы верите в это?

– Нет, миледи, – ответил я. – Я не верю в такого рода вещи, покуда не получаю неопровержимых доказательств.

На губах Била снова заиграла еле заметная улыбка.

– Я спросил Свона, что он делает среди безлюдных холмов, каковой вопрос задал бы любой на моем месте. Он много чего наговорил мне, и я поверил далеко не всему. Во-первых, он сказал, что назначен оруженосцем к крестьянину, носящему ныне звание рыцаря.

Барон выжидательно помолчал, но я не проронил ни слова.

– Безусловно, вы достаточно высокого происхождения, сэр Эйбел?

– Нет. Я не стану рассказывать вам о своей семье, поскольку вы все равно мне не поверите. Но по существу Свон прав.

Глаза Била чуть округлились.

– Однако я хочу сказать вам одну вещь. Выслушайте меня, пожалуйста. Я действительно рыцарь, и я не солгал вам ни единым словом. Я не лгал и вашему герольду тоже. И сержанту, который привел меня к нему.