– Сегодня они тщательно проверяли все кареты и повозки, которые въезжали в пещеру или выезжали из нее, но только потому, что Лепешка
Шелли прислушалась.
– Никак нет, сэр.
– Хорошо.
Ваймс вошел в тоннель, прижался к стене, сделал глубокий вдох и уперся ногами в противоположную стену. Потом он пробрался над плитами весов, дюйм за дюймом передвигая ноги и лопатки и морщась при каждом движении, пока наконец не спустился на пол с другой стороны. Скоро он подошел к разговаривающему со стражниками Ди.
– Но как вы…
– Не имеет значения, – перебил Ваймс. – Скажем просто: я несколько длиннее гнома.
– Вы раскрыли преступление?
– Нет, но некоторые идеи появились.
– Правда? Так быстро? – недоверчиво спросил Ди. – И какие же?
– Я все еще сортирую их, – ответил Ваймс. – Вам очень повезло, что король попросил вас обратиться именно ко мне. Но на данный момент лишь одно я знаю наверняка – от гномов никогда не получишь правдивого ответа.
Когда Ваймс, стараясь двигаться как можно незаметнее, занял место рядом с Сибиллой, опера уже близилась к финалу.
– Я ничего не пропустил? – спросил он.
– Они поют просто прекрасно. А ты где был?
– Все равно ты не поверишь.
Невидящим взглядом он уставился на сцену, на которой пара гномов очень осторожно изображала показную схватку.
Ну хорошо. Если это политика, значит, это… политика. В политике он плохо разбирался. Тогда попробуем представить, что это обычное преступление…
Итак, прежде всего отсеиваем самые простые версии. И начать лучше с главного правила всякого стражника: первым делом подозревай жертву. Но кто тут жертва? Неясно. Переходим ко второму правилу: подозревай свидетеля. Преступник – покойный Дрема? Он спокойно мог вынести Лепешку за несколько дней до того, как «обнаружил» пропажу. Да он вообще мог творить тут что угодно – учитывая, как эта штука охранялась. Даже Шнобби и Колон справились бы с охраной лучше.