– Вот так тебе! – завопил Ваймс.
В ответ окружающие долинку леса наполнились громким волчьим воем.
И в этот же самый момент ветка, на которой сидел Ваймс, с оглушительным треском сломалась. На мгновение он повис, зацепившись за сук тоскливыми шароварами дяди Вани, но потом ветхая ткань затрещала, штаны разошлись по швам, и Ваймс полетел вниз.
Падал он несколько быстрее, чем вервольф, потому что тот сломал почти все ветки, зато падение было более мягким, поскольку вервольф как раз пытался подняться на лапы.
Откатившись в сторону, Ваймс зашарил по земле руками и случайно нащупал сломанный сук.
Стоило пальцам сжаться, как мыслительный процесс словно бы остановился. На смену ему по извилистым тропам мозга неудержимым потоком хлынуло нечто иное, нечто очень древнее, прятавшееся где-то глубоко внутри.
Вервольф снова поднялся на лапы и уже собирался броситься на Ваймса. Удар суком пришелся твари прямо в висок.
Пар валил от сэра Сэмюеля Ваймса, когда тот бросился вперед, вопя что-то нечленораздельное. Он наносил удар за ударом своей дубиной. Он ревел. Слов не было. То был звук, возникший задолго до слов, – бессловесный, бессмысленный. Этот рев нес в себе лишь сожаление о том, что Ваймс не может причинить еще больше боли…
Волк заскулил, упал, перевернулся и… изменил облик.
Человек протянул к нему окровавленную руку и жалобно простонал:
– Умоляю…
Ваймс замер с поднятой дубиной в руках.
Слепящая ярость куда-то испарилась. Он стоял на скованном льдом склоне, сзади садилось холодное солнце, очень скоро его, Ваймса, оставят в покое, он доберется до башни и…
Мгновенно превратившись из человека в волка, вервольф прыгнул. Ваймс упал на спину в снег. Он ощутил дыхание волка, запах крови, но странно, никакой боли он не почувствовал…
Никто не драл его когтями, не рвал клыками.
А потом тяжесть исчезла с его груди. Кто-то снял с него безжизненное тело вервольфа.
– Еще немного – и вы могли погибнуть, сэр, – услышал он чей-то бодрый голос. – Этим тварям нельзя давать спуску.
Вервольф был насквозь проткнут копьем.