Ваймс с трудом добрел до ледяного языка и попытался выбраться на него. Лед под его весом угрожающе затрещал и дал длинную извилистую трещину.

Волк, осторожно ступая, подошел ближе. Ваймс предпринял еще одну отчаянную попытку, но тут край льдины откололся и встал на ребро, утаскивая человека за собой. Вервольф немного постоял в нерешительности, после чего тихонько двинулся дальше, раздраженно рыча всякий раз, когда под лапами возникала паутина из трещинок.

Вдруг некая тень скользнула по мелководью, и уже в следующее мгновение Ваймс взметнулся вверх, проламывая лед и поднимая тучи брызг. Руки его сомкнулись на вервольфе и утащили за собой, обратно под воду.

Когтистая лапа чуть не вспорола ему бок, но Ваймс изо всех сил держал вервольфа, обхватив его руками и ногами. Это было чистым безумием, ведь сейчас все зависело лишь от емкости легких. Но это не у Ваймса только что выдавили из груди весь воздух. В ушах нарастал гул, мерзкая тварь отчаянно сопротивлялась, щелкала челюстями, пыталась драть когтями, и вот уже сил совсем не осталось, и нужно было выбирать: либо тонуть, либо отпускать… И он, оттолкнувшись ногами, вынырнул на поверхность.

Никто не бросился на него. По угрожающе потрескивающему льду Ваймс дошел до берега, упал на колени, и его тут же вырвало.

И вдруг с горных вершин – как ему показалось, отовсюду – донесся вой.

Ваймс поднял голову. По рукам текла кровь. В воздухе воняло тухлыми яйцами. А на холме, всего в какой-то миле, возвышалась клик-башня.

…С каменными стенами и дверью, которую можно было запереть на засов.

Он побрел вперед. Снег под ногами постепенно сменился грубой травой вперемешку со мхом. Воздух стал теплее, но тепло это было скорее похоже на липкий жар больного лихорадкой. Ваймс огляделся по сторонам – и наконец понял, где оказался.

Впереди он видел только голую землю, усеянную камнями, но большей частью земля эта двигалась и пузырилась.

Везде, куда ни кинь взгляд, бурлили жировые гейзеры. Кипящие лужи были окружены кольцами древнего затвердевшего сала, такого старого и прогорклого, что даже Сэм Ваймс окунул бы в него тост, только если бы очень уж проголодался. В лужах плавали какие-то черные точки, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся насекомыми, которые, очевидно, слишком туго соображали, чтобы осознать – ситуация пахнет паленым.

Ваймс припомнил один из Игоревых рассказов. Иногда гномы, разрабатывающие верхние пласты, жир в которых превратился в сало еще несколько тысячелетий назад, – иногда эти гномы находили странных древних животных, прекрасно сохранившихся, но полностью изжаренных, с хрустящей корочкой.