Арху снова смотрел в пустоту, словно присматриваясь к чему-то в миллионе миль от него. Когда он повернулся к Рхиоу, выражение его морды было изумленным.

– Это уже начало происходить… Верно?

– Так говорит Шепчущая, – ответила Рхиоу. – Если ты присмотришься к тому, что происходит в мире, ты не сможешь не поверить ей. Все смерти, вся жестокость и боль… – Рхиоу умолкла, вспомнив о белом кафеле, стальном столе, изуродованном теле, сдавленных рыданиях Йайха. – Однако одной веры в лучшее недостаточно. Каждый раз, когда один из нас осознанно противостоит Разрушительнице, она теряет немного силы. Каждый раз, когда кто-то из нас побеждает, она теряет еще немного. Шепчущая говорит, что эффект накапливается. Ни один маг не знает, не его ли поступок в эту или в следующую минуту окажется той последней каплей, которая заставит Одинокую Силу сказать: «Сдаюсь. Приносить радость легче». И тогда начнется долгое падение вверх, новое рождение вселенной.

Рхиоу вздохнула и устало посмотрела на Арху.

– За это стоит сражаться, не правда ли?

Тот ничего не ответил.

– Ты наконец сказала слово, которые я хотел услышать, – заговорил Иф. – Ваша кошачья Одинокая Сила – Саррахх, ты ее назвала? – и есть древняя Змея. Наши народы – одно и то же по своим корням…

Рхиоу только заморгала.

– Ты прав, – сказал, поднимаясь на ноги, Арху. Он неожиданно стал выглядеть таким возбужденным, и преображение оказалось таким неожиданным, что Рхиоу отодвинулась и озабоченно взглянула на него, подумав, не привел ли шок от болезненных воспоминаний к травме, погрузив Арху в эйфорию. – И мы сможем все поправить.

– Мне казалось, ты говорил, что мы все погибнем, – резко сказал Урруах.

– Тебе тоже не спалось, а? – мысленно усмехнулась Рхиоу.

Ответная мысль Урруаха была окрашена мрачной иронией:

– Отосплюсь завтра… или никогда.

– Погибнем, ну и что, – беззаботно махнул хвостом Арху. Урруах озадаченно посмотрел на Рхиоу. – Ну да, конечно, погибнем… Но мы сможем все исправить.

– Что исправить?

– Исход битвы. Великой Битвы!

– Эй, подожди! – проворчал Урруах. – Ты что, всерьез говоришь о… не знаю, как это назвать… о каком-то изменении мифологии ящеров? Не говоря уже о кошачьей мифологии? Что позволяет тебе думать, будто ты вправе указывать богам, как следует делать дела?

– А что позволило им думать, будто они имеют такое право? – Рхиоу вытаращила на Арху глаза. Тот повернулся к ней и сказал: – Послушай, боги ведь творили историю так, как могли. Почему бы и нам этого не сделать?